Чтение онлайн

Некоторые тюремщики лишали женщин сна. Если в результате у несчастных начинались галлюцинации, этого было вполне достаточно, чтоб отправиться на костер. Но на костер они отправлялись и в том случае, если галлюцинации не начинались.

Был ли смысл вообще тратить время на разбирательство? Очевидно, нет. Смысл имело только признание под пыткой. Это единственное, что несчастная женщина могла сделать, чтоб прекратить свои мучения. Дальше – от нее требовалось выдать сообщников. Если она никого не знала, ей могли подсказать. В любом случае приговор изменить было невозможно.

Если кто-то осмеливался сомневаться в ее виновности, он сомневался в правоте Церкви, Церковь же ошибаться не могла, как не мог ошибиться Бог, назначивший Папу преемником святого апостола Петра. Так что, допускающий подобные мысли подлежал смерти. К тому же не исключено, что сам он был ведьмаком или ведьмой-сообщницей. Беспроигрышный вариант!

Что во все века находили имеющие власть у своих врагов? Нарушение общепризнанных норм, страсть к дикому разврату, попрание официальных божеств или их ставленников и, конечно, употребление в неограниченных количествах крови невинных младенцев. Откуда же такая схема? Как похоже вели себя тамплиеры во Франции в 14 веке и «вредители» в СССР в 20 веке! Они соглашались со всякой белибердой, оговаривали себя и других. Потому что их помещали в ситуацию боли и маразма.

У С.Довлатова в «Записных книжках» можно найти такую историю.

«Была такая поэтесса – Грудинина. Написала она как-то раз стихи. Среди прочего там говорилось:

… и Сталин мечтает при жизни

Увидеть огни коммунизма…

Грудинину вызвали на партсобрание. Спрашивают:

– Что это значит – при жизни? Вы, таким образом, намекаете, что Сталин может умереть?

Грудинина отвечала:

– Разумеется, Сталин как теоретик марксизма, вождь и учитель народов – бессмертен. Но как живой человек и материалист – он смертен. Физически он может умереть, духовно – Никогда!

Грудинину тотчас же выгнали из партии».

Она еще легко отделалась! Но если бы ее решили расстрелять, ее бы расстреляли. И у нее не было бы шансов оправдаться, как не было шансов у тамплиеров, у людей, попавших в гестапо, у участников показательных процессов в СССР. Обвинения могли быть сколь угодно дикими – это не имело значения.

У того же С.Довлатова читаем: «Академик Козырев сидел лет десять. Обвиняли его в попытке угнать реку Волгу. То есть буквально угнать из России – на Запад. Козырев потом рассказывал: Я уже был тогда грамотным физиком. Поэтому, когда сформулировали обвинение, я рассмеялся. Зато, когда объявили приговор, мне было не до смеха» («Записные книжки»).

Мы рассуждаем о механизме, позволяющем беспроигрышно приспосабливать реальность к своим представлениям. Но откуда он взялся? Есть только один путь – он «вшит» в нас. Это манипуляция, которой прекрасно владеют среднестатистические манипуляторы, дети с несформированной до конца префронтальной корой, люди с определенными расстройствами психики и выживающие из ума старики. Эти же методы используются на допросах и в тоталитарных сектах. Да мало ли мест, где может пригодиться такая удачная находка!? Эти методы создают вокруг человека особую среду. И если больной мозг может комфортно существовать в этой среде, здоровый мозг теряется. И может тоже заболеть…

«А что же ты, бригадир, с такими орлами план-то не выполняешь, кубики стране не даешь? Ведь ты у меня в отстающих числишься. А?» «Да гражданин начальник, да я бы… Но ведь то-то и то-то…» «Та-ак! Объективные причины, значит? Работаешь по силе возможности? Кто ж у тебя главный филон?» «Да Филонов нет, а вот такой-то, верно, отстает». «Да? А ну, такой-то, подойди сюда». Подходит такой-то. «Вот ты какой, значит! Хорош! Слышал я о тебе, слышал. Какая статья-то? ОСО? Что, КРТД? А! Троцкист, значит? Бывший партийный работник? Что ж ты, бывший партийный и такой несознательный? Тебе власть дала полную возможность заслужить перед народом свои преступленья, а ты все гнешь свою линию? А? А?» «Да болею я, гражданин начальник. Сердце у меня! Ноги все в язвах – вот, взгляните!» «Закрой, закрой! Не музей! На то врач есть, чтоб глядеть! Врач, ну-ка иди сюда. Так что ж ты мне больного-то на работу выгнал? Ведь вот он говорит, что еле ходит, а ты гонишь его на работу! Как же так?» А врач тот же заключенный. У него зуб на зуб не попадает. Он сразу в крик: «Да какой он больной, гражданин начальник! Филон он, филон! А на ногах сам наковырял!» … Да нет, врач тоже не виноват! У него же норма! Не больше двух процентов больных. Так те проценты все на блатных уходят. Они к нему на прием с топором приходят! «Так, значит, говоришь, злостный филон. Как был врагом, так им и остался? Да? Нехорошо! Ладно! Мы с ним поговорим, убедим его! Посадите в машину». Все. Походили. Уехали. А через неделю приказ по ОЛПам: «Такой-то, осужденный ранее за контрреволюционную троцкистскую деятельность на восемь лет лагерей, расстрелян за саботаж» (Домбровский Ю., «Факультет ненужных вещей»).

Этот механизм погружает нас в сюрреализм, в некоторую управляемую реальность, пытающуюся подменить «непредсказуемую» реальность нашего мира. Однако, в реальности может случиться все, что угодно. Она полностью неконтролируема. Ты разрабатываешь идеальный план по покорению мира, но у тебя может отрывается тромб…

Повторюсь, этот же механизм мы находим и у адептов Теории Заговора: что ты ни скажешь, все будет использовано против тебя, а адепт только лишний раз утвердится в своей правоте. Если мы что-то хотим услышать, мы можем обойтись и без доказательств.

Если сомневаться в существовании ведьм, как объяснить засухи, наводнения и прочее? Сейчас мы понимаем, насколько заблуждались люди средневековья! При чем тут несчастные ведьмы? Как минимум это правительственный заговор, а ураганы и наводнения в современности происходят из-за применения нашими врагами или собственными спецслужбами климатического оружия.

Итак, мы выделили четыре элемента, присущих теориям заговора. Это Недоказуемость, Подчинение событий чьей-то воле, Универсальность и Неопровержимость. Конечно, этих элементов гораздо больше. Но у меня нет цели рассматривать Теории под микроскопом. Мне хотелось бы понять лишь отдельные черты этих Теорий, которые связаны в моем представлении с очарованием зла. Потому мы поговорим немного на тему нацизма, геноцида и отрицания геноцида.

Фантазии: прелесть нацизма

В нацизме было свое очарование: в партию вступали не только заядлые идиоты или карьеристы, но люди искренние и идейные. Даже многим ученым импонировала нацистская идеология. Она была законченной, интуитивно понятной, научно-обоснованной. Она имела все шансы понравиться вам, если бы вы были арийцем, пережившим унижение Первой Мировой войны, инфляцию, депрессию, разочарование властными структурами и проч. Гитлер восстановил промышленность, построил дороги, создал сильную армию. Он много вкладывал в науку, пытался дать немцам работу, вернуть их веру в себя и в великую Германию, какой она и была когда-то. Он был одержим идеей чистоты расы, и на месте среднестатистического бюргера того времени многие из нас заразились бы его одержимостью. А еще он одержимо ненавидел множество всяческих групп: аристократов, коммунистов, неполноценных и психически больных людей, гомосексуалов и, конечно же, евреев. Вся эта одержимость была достаточно безобидна в стадии болтовни. Многие люди чем-то возмущаются и орут, но дальше оров не идут.

Фантазии: «Протоколы сионских мудрецов»

До определенного времени безобидными могут быть и слова, написанные на бумаги. Вот угораздило Мориса Жоли написать в середине 19 века «Диалог в аду между Макиавелли и Монтескье». Так она бы и забылась, если бы ее не извлекли на свет и не переписали бы, создав, в конце концов, «Протоколы сионских мудрецов». Конечно, почитатели книги настаивают на ее подлинности и совсем не считают подделкой и плагиатом!

В книге приводятся записи, сделанные на одном из тайных еврейских собраний. И хотя участники заговора были всемогущими, вездесущими и проч., их изуверские планы почему-то попали в широкую печать и стали доступны общественности.

Протоколы предписывают развязывать войны, сеять раздоры, организовывать кризисы, дискредитировать религии и заниматься всякими иными злодействами и развратами. Единственным недостатком, точнее основным достоинством книги было то, что в ней отсутствовала конкретика. Получалось, что евреев можно смело обвинять во всех воинах, кризисах и бедах.

Но тот же алкаш мне сказал после дельца,

Что пьют они кровь христианских младенцев;

И как-то в пивной мне ребята сказали,