Чтение онлайн

Я чуть не поперхнулся.

– С чего ты взяла?

– Ты сказал, что я буренка…

Я заржал, как конь. Она засмеялась вместе со мной и напряжение, витавшее до этого в душевой, развеялось окончательно.

– Пойдем, наверное… Хватит плескаться!
– сказал я, отсмеявшись, выключая воду. – Ты спать, или ещё посидим?

Она пожала плечами и направилась к сушилке, где висели полотенца. Бегло посмотрела на браслет.

– Какой тут сон! Полпятого, в семь подъем. Потом экзекуция. Может кофейку?

Я был не против. Уснуть сейчас – только раззадорить себя. Девчонки могут не спать сутками, их этому учат (программа подготовки кадрового резерва – мало ли, кем они будут после контракта?) Я пока эти спецдисциплины не проходил, но опыт в длительном бодрствовании у меня имелся и собственный.

– Тогда ты свари кофе, а я в оранжерею – посмотрю что там осталось накрыть на стол. Да поядреней делай… - усмехнулся я. Она улыбнулась в ответ.

Оранжереи здесь не то же самое, что в школе генерала Хуареса. Их здесь не пять, не десять и не двадцать пять. Их здесь по количеству взводов, плюс около десятка «гостевых», общественных, за которыми по очереди следит «зелень». Женская логика и здесь поразила меня непредсказуемостью: условия обитания в каютах у девчонок просто спартанские (кроме кают хранителей, но об этом отдельно), но к каждому взводу приписывалось достаточно большое помещение, отданное полностью на откуп этого взвода. Оранжереи не запираются, это единственное их отличие, но здесь никто ни у кого не ворует, никто не портит чужие вещи, и никто просто так не ходит по местам, ему не принадлежащим, так что замки таким местам как бы и не нужны. У каждого взвода в личной оранжерее целый склад того, что они хотели бы видеть в каютах, но что размещать там не полагается.

Например, мягкие диваны. Столы. Уютные ковры. Собственные кухонные панели. Холодильники со съестным, принесенным с «воли». Бутылки с редким и как правило дорогим пойлом. В общем, здесь девчонки хранят все, чему не находится места в каютах, и используют оранжереи как нечто вроде загородного домика. Иногда и спят здесь, хотя последнеё не приветствуется. Говорят, в давние времена, лет двадцать назад, у одного из подразделений в оранжерее нашли самогонный аппарат. Правда, нет – никто не знает, но я грешу, что байка. Ведь иметь аппарат мало, надо иметь его для чего-то, а зачем он ангелам, если с алкоголем на базе никаких проблем?

Так или иначе, у «чертовой дюжины» имелась своя оранжерея, находящаяся в сотне метров от каюты, где девчонки расслабляются, готовятся к занятиям (Маркиза и Паула учатся, Сестренки собираются поступать, а Кассандра хочет взять ещё год на определение – куда её все-таки тянет), и где устраивают «пикники на природе». В плане зелени мои девчонки подошли к «загороднему домику» с минимализмом, буйством тропических кущ здесь не пахнет, но всё равно здесь уютненько, и легко дышится. Наш главный же сибарит, аристократка в отставке по имени Паула, оборудовала это место так, что многие ходят посмотреть на нашу оранжерею, как на произведение искусства. Диванов роскошнеё и мягче, во всяком случае, нет ни у кого, как позолоченных подсвечников на столе и многого-многого другого по мелочи.

Я активировал кухонную панель и закипятил воду. Кофе Кассандра варит сама, не доверяет кофемашинам, но подготовить воду лучше заранеё. Порылся в сумках, сообразил какие-то бутерброды и остатки печения. Убрал со стола архаичные учебники Паулы – четыре вида разных «Юриспруденций», и выложил всё найденное. Затем притушил общий свет и зажег настольные свечи. Да просто так зажег! Почему нет, для чего-то же эти свечи тут стоят?! Впрочем, усердствовать не стал, верхний свет до конца не убрал, оставил.

Кассандра вошла, завернутая в два полотенца. Одно банное, обтягивало фигуру,другое в виде тюрбана было замотано вокруг её головы. Банное, надо отметить, закрывало только саму фигуру; две ровные стройные ножки, спускающиеся от него вниз, оставались совершенно не прикрытыми. Я снова почувствовал, что завожусь, что меня начинает мелко трясти, отвернулся и сделал несколько упражнений на самоконтроль. Да-да, это она специально. Форма мести. Могла б и одеться, если б захотела.

С другой стороны, кажется, именно такая форма общения в данный момент мне и требуется – максимально раскрепощенная, почти интимная. Нужно заново выстроить с ней отношения, и более того, настроить на конструктивный диалог с остальными девчонками. А достучаться до неё легче так, чем когда она командир.

Болтая со мной о чем-то нейтральном, Кассандра сварила кофе и мы уселись напротив друг друга. Выпили по первой чашке. И только отставив пустую чашку в сторону, она перешла к главному:

– Хорошо. Я подумала.

– Что именно? – собрался я.

– Я не буду больше обвинять её. Ради тебя. И ради взвода.

Я медленно покачал головой.

– Не надо ничего делать ради меня. И ради взвода тоже.

– Но она предала нас! Такое не прощают!

– Нет. Ты должна её простить. И не ради кого-то. Ради себя самой.

– Но…

Я вздохнул и подался вперед:

– Пойми, Кассандра…

– Патрисия… - потупила она глаза. – Меня зовут Патрисия…

Значит, дорос. Что ж, вот и славненько!

– Пойми, Патрисия, - начал я с новой силой. – Все, что ты делаешь ради кого-то и ради чего-то, не исчезает. Оно останется, и будет лишь накапливаться. И в один прекрасный момент взорвется, пробив плотину «ради». Только прощение! Полное и безоговорочное!

– Ещё будешь? – вновь взялась… Патрисия за кофейник. Я кивнул. Хороший кофе, мозги прочищает. Да и подъем скоро, «час собаки», лишний кофеин не помешает.

– Она предала нас, - продолжила девушка, разливая напиток по чашкам. – Что бы ты ни говорил, как бы не оправдывал её, это так. Она могла связаться со мной, закатить истерику. И обратиться к Норме только тогда, когда её послала бы я. Но она мне не звонила. Понимаешь?

Я кивнул. Задумчиво хмыкнул.

– Знаешь, был такой один человек. Ходил по земле, учил людей, облегчал их страдания. Однажды зашел в одну деревню, где жители хотели побить камнями женщину. Женщина была виновата, безусловно виновата! Но ты помнишь, что сказал им этот человек?

Кассандра опустила глаза.

– «Кто без греха – пусть первым кинет камень»…

– Да, знаешь. Ты же христианка. Вспомни, чему он учил? Прощению. Безусловному. Паула старалась помочь и помогла, как могла. Как считала, что будет лучше. Благими намерениями вымощена дорога в ад, согласен, но всё же если ты без греха – кидай этот камень. Я не скажу ни слова.

Она задумалась. Сделала солидный глоток. Наконец, ответила:

– Никто не без греха. Но у меня такое было, когда я в «малышне» ходила, до Полигона.

– А она прошла Полигон только весною.

Кассандра вновь опустила голову. Я же продолжил:

– Ты видишь в ней соперницу, конкурентку, не так ли? Потому, что она умнеё тебя. Потому ты подсознательно всё время держишь её на расстоянии, не считаешь полноправным членом взвода. «Чертова дюжина» это четверо вас и Паула, и никак иначе. А теперь ещё и я, но я всегда буду стоять отдельно.

А так нельзя, Кассандра. Надо принять её, принять в мыслях, окончательно. И тогда с её стороны подобных финтов больше не последует. Когда ей будет проще позвонить тебе, а не идти к дежурному офицеру. Ты меня понимаешь?