Чтение онлайн

Нахмурившись, я последовал её совету, решив начать осмотр непосредственно с полукруглого комода, где стояла исторически достоверная модель первого в мире телефона. Мама одно время хотела получить вышку и постоянно штудировала затхлые книжонки, так что время от времени в них бросал любопытный взгляд и я.

Короче, стрёмный комодище, расписанный затейливой вязью цветочков и точёными женскими личиками здорово походил на Шератоновский[9]. Разумеется, он мог быть и неплохой имитацией повёрнутой на «преданьях старины глубокой» девицы, но для имитации он выглядел чересчур уж древним.

По-прежнему не доверяя ни собственным наблюдениям, ни тем более «Макиме-сан», я наклонился, чтобы осмотреть ножки. Ага, всё-таки задействовано квадратное сечение. Встроенный ящичек над дверцей, опять же.

Осторожно переведя взгляд с предположительно Шератоновского комода на скромно пристроившееся рядом кресло, я присвистнул от удивления. Тут уж сомневаться не приходилось: красное дерево, плетёный декор с акантовыми листьями, резьба на передних ножках в форме когтистых лап, сжимающих шары.

Чиппендейл. [10]

Пробежавшая по спине капля холодного пота вынудила быстренько исследовать остальные комнаты. Следовавшая за мной молчаливой тенью хозяйка не возражала, лишь иногда удерживая от лапанья особо ценных на её взгляд вещичек, вроде старинного полифона[11] со сменными дисками. Или страшненькой, но такой же бесценной фарфоровой куклы.

— Где мы вообще находимся? — наконец задал самый правильный, с моей точки зрения, вопрос я.

— Ого, всё-таки ты немного соображаешь, — в голосе Фэй не сквозило и намёка на уважение. — В данный момент — нигде. Для обычных людей этого места не существует, такие же, как я, именуют его «Сквезью».

— Правильно говорить «сквозь», — незамедлительно поправил девушку я. — «Сквозь», а не «сквезь».

— «Сквезь» — наименование места, где мы находимся, — ничуть не обиделась Фэй. — Исправлять наименование мест, городов — плохая затея. Ладно бы ещё проблема заключалась в особенностях перевода, как в случае с Темзой[12], но Сквезь не переводится.

О, ещё одна душнила. Наша битва будет легендарной, чего уж там.

— Хочешь сказать, мы находимся посреди условного «Нигде», вдобавок где-то между семисотыми и восьмисотыми? — уточнил я, втайне надеясь, что ошибаюсь. — Поэтому-то в твоём доме и нет современных технологий, да? Твоя реальность попросту не достигла необходимого уровня развития.

— Всё так, — с нескрываемым облегчением подтвердила Фэй. — В моём родном мире до сих пор семисотые-восьмисотые годы. Любые предметы из будущего, пронесённые сюда либо ломаются, либо попросту не работают.

— Самое время перепроверить, — хмыкнув, я достал успевший обрасти трещинами мобильный и ткнул в сенсор. — Эй, что за дела? Включайся, включайся! Блядь.

— Попрошу не материться в моём присутствии, — чопорно заметила Фэй. — Те первые несколько раз ещё можно было списать на шок, но сейчас ты попросту злоупотребляешь моим терпением. И чем тебе не угодил стационарный телефон?

— Мы свой отключили, — бросил я, втайне надеясь, что «Макима-сан» не из тех, кто задаёт неудобные вопросы. — Большинство с мобильными, так зачем платить лишнюю сотку-две в месяц? Всё равно никто не пользуется.

Пожалуйста, не расспрашивай. Не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о том, что после смерти мамы батя ушёл в годовой запой, в результате которого нам попросту отрубили большую часть коммунальных услуг.

— О, ясно, — Фэй действительно не стала расспрашивать и кивнула в сторону того, что в соответствии с эпохой её родного мира следовало называть «столовой». — Тебе нужно поесть. Иначе вновь свалишься и мне придётся тащить тебя до дивана.

Кажись, я снова что-то упускаю.

— Вроде, ты произнесла «мой родной мир»? — поинтересовался я, рассеянно оглядывая бледно-лавандовые обои. — Тогда, что ты забыла в моём мире?

— Живу я тут, — буркнула Фэй, садясь во главе стола и указывая на место напротив. — Присаживайся, Вадим.

— Ответь для начала, — принялся рьяно настаивать я. — Что за мир такой? И кто ты такая?

— Название моего мира тебе ровным счётом ничего не даст, но я всё же отвечу. Альятт-Девионис — так мы его называем. Твой мир называется — Сакраменто, для справки. И да, я — человек.

Мы в напряжении уставились друг на друга, но играть в гляделки быстро наскучило. Да и заурчавший при виде традиционной овсяной каши желудок намекал на то, чтобы я оставил все имевшиеся подозрения при себе… хотя бы пока.

— По-твоему, это ужин? — возмутился я, тяжело бухаясь на очередной чиппендейловский стул и вперившись в кашу. — Тут, скорее, завтрак, и то не полный. Дай чего-нибудь посерьёзнее.

— Отставляя в сторону чернейшую неблагодарность, помоями льющуюся из твоих уст, посмею заметить, что тебе не стоит употреблять тяжёлую пищу. Потому что ты в моём доме, а не в своём. Вследствие пребывания в другой реальности…

— Чего-нибудь. Тяжёлого, — грубо перебил любительницу порассуждать на отвлечённые темы я. — Такого, чтоб от сытости аж подташнивало.

— Аж подташнивало, да? — задумчиво протянула «хозяйка старого особняка»[13] и в её глазах мелькнуло неприкрытое злорадство. — Что ж, могу устроить. Наслаждайся, Вадим.

Фэй дважды хлопнула в ладоши и передо мной возникла тарелка, доверху наполненная ароматным жареным беконом и украшенная по бокам петрушкой. Вскоре рядом появилась вторая, с золотистым омлетом, поверх которого чья-то заботливая рука вывела кроваво-красную рожицу.

Тарелки всё продолжали пребывать, а «голова-трава» — нехорошо улыбаться, напоминая готовящегося к заключению сделки дьявола: свежайший салат из огурцов, помидоров, щедро приправленный подсолнечным маслом; стопка ровных квадратиков жареного хлеба и пиала клубничного джема, мягчайшие круассаны…

— Спасибо за угощение! — искренне поблагодарил девушку я, впиваясь зубами в ближайший тост. — М-м-м, вкуснятина! Сила переполняет меня! Эх-х, подать мне хентайные щупальца, все расхреначу!

В отличие от меня, Фэй не торопилась приступать к трапезе, вместо того внимательно следя за тем, как я жую, глотаю, выпиваю… потребляю, короче. И если вначале её улыбка казалась мне почти материнской и заботливой, то по мере поглощения блюд, она перерастала в нечто подловатое, едва ли не змеиное.