Чтение онлайн

–  Мы знаем, кто ты. Тебя зовут Или.

–  Я ничего не сделал.

–  А кто говорит, что сделал? Не волнуйся, все в порядке.

На вид Ингрид дала бы ему лет семнадцать, у него на лице были угри и пробивались усы.

–  Слушай меня внимательно, Или, - вновь заговорила Лола.
– Мы не сделаем тебе ничего плохого. Ты отвечаешь на мои вопросы, и мы исчезаем. Растворяемся в ночи, как ниндзя. Ты нас видишь, и раз - нас уже нет. Согласен? Ты понимаешь, что я тебе говорю?

Или кивнул. Лола сказала, что отпустит его, но он должен вести себя спокойно. Он поправил куртку и пригладил волосы. Спереди у него болталась дурацкая прядь, все время падавшая ему на лицо, а сзади он был выбрит практически наголо.

–  Мы ищем маленького Константина. Последний раз он шлялся у Фобур-Сен-Дени. И не говори мне, что не знаешь его. Я знаю, что ты его знаешь. Мне так сказали.

–  Что ты от него хочешь?

–  Отвечай на вопрос, Или. Ты знаешь, где Константин?

–  Константин сбежал, и я ничего не знаю. Вообще ничего. Он не хотел приходить сюда работать. Он сбежал. Я не лгу полиции, клянусь! Это правда.

–  Если он сбежал, то твои начальники наверняка ищут его. И они должны были с чего-то начать. Скажи нам, с чего.

–  Клянусь, я не лгу полиции, я ничего не знаю.

–  Тогда мы забираем тебя в участок, - сказала Ингрид, напустив на себя суровый вид.

–  Я ничего не знаю, клянусь, клянусь!

–  А кто-нибудь его знает?
– спросила Лола.
– Кто-нибудь знает, где он?

–  Может быть, повар?

–  Какой повар?

–  Я не знаю его имя. Я знаю ресторан. Иногда он давал поесть. Поэтому Константин ходил туда. На Пассаж-Бради.

–  Если ты мне наврал, то я вернусь завтра, и тебя отсюда выкинут. И это лучшее, что может с тобой случиться.

–  Клянусь, клянусь! Я все рассказал. Повар - это точно.

–  Ладно, Или, можешь идти. Если ты этого хочешь.

Именно этого-то он и хотел. Ингрид и Лола смотрели, как он направляется к воротам Дофина.

–  Лола, у тебя нет ощущения, что мы вернулись к исходной точке?

–  Да нет же, Ингрид, говорю тебе, ночь только началась.

–  Кстати, знаешь, кого мы напоминаем?

–  Жан-Поля Готье и Мэй Уэст?

–  Нет! Красавиц…

–  Дневных и ночных, да?

–  Точно!

Пассаж-Бради был погружен в полумрак. Однако его нарушал слабый свет, лившийся из «Красавиц». Лола была склонна усмотреть в этом какой-то знак, однако впечатление нарушали крики, доносившиеся из освещенных окон. Парочка выясняла отношения. Или, вернее, женщина изливала свой гнев на голову мужчины, пытавшегося сохранить самообладание. Голос принадлежал Хадидже. Ингрид и Лола быстро переглянулись и подобрались поближе к ресторану.

–  Тебя волнует только то, что из-за задержания ты провалила кастинг. Все дело в этом.

–  ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ!

–  Только то, что есть.

–  ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я РАССКАЗАЛА ТЕБЕ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, В ЧЕМ ДЕЛО, ДА?

–  Да, только не кричи. И не ругайся.

–  Все очень просто. Ты сказал мне, что твоя жена умерла, да, конечно! Однако ты заботливо скрывал от меня, ОТЧЕГО ОНА УМЕРЛА!

–  На полтона пониже, пожалуйста! Если бы ты спросила, я бы сказал тебе, отчего.

–  Тебе плевать, что я выглядела как дура в глазах этого злобного маленького полицейского.

–  И мы снова возвращаемся к тебе. Печально.

–  Я говорю не о себе. Я говорю о нас, Максим. Из-за тебя я поругалась с родителями. И с братом тоже.

–  Так у тебя есть брат? Вот это новость!

–  Дело не в этом. Мой брат - грязный тип, однако он прав, когда говорит, что я живу со стариком, который никогда на мне не женится.

–  А что изменит женитьба?

–  Мне плевать на женитьбу, вопрос не в этом. Я прекрасно обхожусь и без твоих обещаний. Но меня бесит, что ты постоянно скрытничаешь. И благодаря этому полицейскому я еще узнала, что ты ходишь на массаж к американке, похожей на трансвестита.

–  Но это вовсе не секрет.

–  Ах вот как?

–  Ингрид Дизель - просто моя подруга, и она прекрасно делает массаж. Это снимает стресс. Тебе тоже надо попробовать.

–  А еще, тебе наплевать на меня.

–  Я, я, я! Ты ни о чем другом не говоришь, Хадиджа.

–  Ты ничего не понимаешь, Максим, и я сыта тобой по горло. Я ухожу.

–  Ты свободна.

–  Все так просто. И тебя это вполне устраивает.

–  Что ты хочешь сказать?

–  Мне больше нечего тебе сказать. Прощай.

Ингрид и Лола спрятались за росшими на террасе деревьями. Хадиджа вылетела из ресторана, как бомба, громко стуча по тротуару острыми каблучками своих ботинок.

–  Твердый характер, - заметила Лола.

–  Я бы назвала это bad temper. Дурной нрав.

–  Предвзятость.

–  Что?

–  Ты неравнодушна к Максиму. Я же не вчера родилась.

–  А вот капли дождя, затуманившие твои очки, родились только что. Протри стекла, Лола.

–  Не уводи разговор в сторону, Ингрид. Дай ему идти своим чередом, это очень хороший разговор, и, по сути дела, он тебе только приятен.

–  Говорю тебе, твои очки залиты дождем. Вытрешь ты их или нет?

–  Вытру, вытру.

–  Ну что будем делать? Зайдем или нет?

–  Зайдем.

–  Хорошо. Пошли.

И они толкнули дверь. Максим стоял за стойкой бара. Он только что достал бутылку, которая появлялась на свет лишь по поводу какого-то особого события. Или особой неприятности, признаки которой ясно читались на его лице. Сквозняк, впущенный в помещение женщинами, слегка развеял атмосферу печали. Лола подошла поближе к бару, к бутылке. На этикетке с голубым ободком кто-то от руки написал: «Англескевиль, 1946». Она вспомнила. Об огненной воде, которая обжигала пищевод и пропитывала плоть запахом похожих на стеклянные яблок.

–  Вы подоспели к кальвадосу. Уверен, Ингрид никогда не пробовала такой штуки.

Максим поставил на обитую кожей стойку еще две рюмки. И наполнил их.

В «Красавицах» было и вправду хорошо. Лола оставила свой плащ на спинке стула. Максим поднял свою рюмку.

–  За женщин! И забудем прошлое!

Она чокнулась с ним и воспользовалась этим, чтобы бросить взгляд на Ингрид. Та не отрывала глаз от лица Максима. Прямо-таки поедала его глазами. «Говорят, что американцы - большие дети, но это не так, - подумала Лола.
– Эта взрослеет на глазах».