Тайна 21 июня 1941
Шрифт:
Ну, а если вопрос участия в войне зависит не только от СССР?
Как быть тогда?
Между тем, совершенно очевидно, что риск оказаться вовлечённым в войну зависел тогда не от одного СССР. Он зависел и от других государств тоже.
Было видно невооружённым глазом, что Гитлер стремится к мировому (и уж, совершенно точно, европейскому) господству.
При таком стремлении двух сильных игроков в одном пространстве одновременно не бывает. Рано или поздно, государство, претендующее на господство, обязательно нападёт на любого из своих существенных конкурентов. Иначе, как мы с вами понимаем, ни о каком доминировании не может идти и речи.
И именно в 1939 году, он, как бешеный зверь мог непредсказуемо наброситься на любого из своих соседей. И уж, конечно, в первую очередь на страну, которая могла бы потенциально стать союзником Англии.
Поэтому, наблюдать за схваткой со стороны нам никто бы не позволил. Россия — не Швеция и не Швейцария. Россия всегда была достаточно сильным игроком на континенте, чтобы присутствовать обычно в политических раскладах всех противоборствующих сторон. Каждая из которых была не прочь заполучить её себе в союзники. Если же никакая из сторон этого не добивалась, то у каждой из них всегда и неизбежно оставалось бы подозрение, что Россия склоняется тайно на сторону его противника.
Обезвредить будущего потенциального союзника своего врага — это же совершенно естественная мера, не так ли?
Эти соображения элементарны. И, конечно же, являлись для Сталина само собой разумеющимися.
Потому-то в то время СССР и искал себе лихорадочно союзников.
Конечно, Англия и Франция в качестве союзников были бы предпочтительнее. Из тех, хотя бы, соображений, что воевать с Гитлером всё равно придётся в дальнейшем, и проще налаживать союзные связи сразу с теми, кто не претендует на господство. Хотя бы в силу того, что его уже, де-факто, имеет.
Но «те» такого союза тогда не захотели.
Вернее, когда Сталин понял, что Англия и Франция собираются фактически выставить его один на один с Гитлером, он тут же шарахнулся от них, как чёрт от ладана.
Поэтому ему оставался единственный вариант спасения. Сложный и ненадёжный. Но на тот момент единственный.
Пакт.
Поскольку выбирать тогда было особо не из чего.
Апофеозом оратории о силе Красной Армии явилась Финская война.
Началась она вскоре после заключения Пакта и закончилась в марте 1940 года.
Повлиять на решение о сближении с Германией она, естественно не могла. Но выявилось в ней всё уже нам знакомое с таким размахом и с такой наглядностью, что заговорили об этом уже в открытую. И уже с позиций итогов этой войны оценивался, конечно, заключённый пакт.
Какими же были эти итоги?
Их обобщению был целиком посвящён Приказ Наркома обороны СССР N 120 от 16 мая 1940 года.
…Опыт войны на Карело-Финском театре выявил крупнейшие недочеты в боевом обучении и воспитании армии…
…Взаимодействие родов войск в бою, особенно в звене рота — батарея, батальон-дивизион, являлось наиболее узким местом…
Ну да, именно наиболее. Слабое взаимодействие родов войск, в первую очередь, пехоты и артиллерии будет, как проклятие, преследовать советские войска чуть ли не всю войну. В то же самое время для немцев всю войну не будет в этом звене никаких проблем.
Почему? Очень просто. Связь. У немцев связь была поставлена так, как это необходимо для нормального и удобного управления любым родом войск. У нас…
Впрочем, о связи разговор ещё впереди.
…Основной причиной плохого взаимодействия между родами войск было слабое знание командным составом боевых свойств и возможностей других родов войск…
Естественно. Если уж возможности собственно рода войск оставались для многих загадкой.
…Пехота вышла на войну наименее подготовленной из всех родов войск: она не умела вести ближний бой, борьбу в траншеях, не умела использовать результаты артиллерийского огня и обеспечивать свое наступление огнем станковых пулеметов, минометов, батальонной и полковой артиллерии…
Мда. Для кого-то в этих строках есть что-то новое?
…Подготовка командного состава не отвечала современным боевым требованиям.
Командиры не командовали своими подразделениями, не держали крепко в руках подчиненных, теряясь в общей массе бойцов.
Авторитет комсостава в среднем и младшем звене невысок. Требовательность комсостава низка. Командиры порой преступно терпимо относились к нарушениям дисциплины, к пререканиям подчиненных, а иногда и к прямым неисполнениям приказов.
Наиболее слабым звеном являлись командиры рот, взводов и отделений, не имеющие, как правило, необходимой подготовки, командирских навыков и служебного опыта…
Ну, правильно. Если командир мало знает и мало умеет, кто его будет уважать? Да ещё, если учесть при этом, что обычно солдаты находятся ближе к противнику, а неумелый командир пытается командовать где-то за их спинами.
…Старший и высший комсостав слабо организовал взаимодействие, плохо использовал штабы, неумело ставил задачи артиллерии, танкам и особенно авиации.
Командный состав запаса был подготовлен исключительно плохо и часто совершенно не мог выполнять свои обязанности…
Короче, в РККА на тот момент командный состав был. Номинально. Были люди, которые носили в петлицах шпалы, кубики и треугольники. Говорили громкими решительными голосами. Но командовать не умели. Потому что не знали военного дела.
…Штабы по своей организации, подбору и подготовке кадров, материально-техническому оснащению не соответствовали предъявляемым к ним требованиям: они работали неорганизованно, беспланово и безынициативно, средства связи использовали плохо, и особенно радио. Информация была плохая. Донесения запаздывали, составлялись небрежно, не отражали действительного положения на фронте. Иногда в донесениях и докладах имела место прямая ложь. Скрытым управлением пренебрегали.
Командные пункты организовывались и несли службу плохо, неумело переходили с одного места на другое.
Боевой опыт не изучался и не использовался. Штабы слабо занимались подготовкой войск к предстоящим действиям…
О штабах нечто подобное уже было. И почти теми же самыми словами.
Между прочим, без правильно организованной штабной службы самые подготовленные бойцы являются просто неорганизованной толпой, легко избиваемой противником.
…Разведывательная служба организовывалась и выполнялась крайне неудовлетворительно. Разведорганы войсковых штабов, разведывательные подразделения частей и соединений были подготовлены плохо. Войска неумело вели разведку в условиях леса, зимы и укрепленной полосы противника, не умели брать пленных.
Во всех родах войск особенно плохо была поставлена служба наблюдения.
Командование и штабы всех степеней плохо организовали и неумело руководили работой тыла. Дисциплина в тылу отсутствовала. Порядка на дорогах, особенно в войсковом тылу, не было.
Организация помощи раненым была нетерпимо плохой и несвоевременной.
Войска не были обучены переездам по железным дорогам.
Все эти недочеты в подготовке армии к войне явились в основном результатом неправильного воинского воспитания бойца и командира, ориентировавшихся на легкую победу над слабым врагом и неверной системой боевого обучения, не приучавшей войска к суровым условиям современной войны…
Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза С.Тимошенко [3]
3
Ф. 4, оп. 15, д. 30, л. 336–356, Типогр. экз.
Это один из первых приказов, подписанных новым Наркомом обороны Союза ССР.
И не просто высшим военачальником. А человеком, который командовал фронтом в этой самой «негромкой» войне. Видевшим всё, сказанное здесь, собственными глазами.
До раннего утра 22 июня 1941 года оставался один год и тридцать девять дней…
Большую часть проявившихся «прорывов» знало и руководство армии, и руководство государства. Знало об этом на протяжении многих лет. И сейчас всё то, о чем они имели давнюю информацию, проявилось зримо, сразу и с впечатляющей силой при первом же удобном случае.