Таверна "Одинокое сердце"
Шрифт:
Осторожно, стараясь не разбудить незнакомца, я сползла с кровати. Ноги слегка дрожали, в голове шумело. На ощупь нашла ночнушку — тонкую, шёлковую, явно не мою. «В этом далеко не уйти», — мелькнуло в голове.
Огляделась в поисках хоть чего-то более практичного. Взгляд упал на стул у камина: на нём лежали мужские штаны и рубашка. «Не идеально, но лучше, чем ничего», — решила я.
Натянула рубашку — она доходила почти до колен, запахнулась, как плащ. Штаны пришлось подвернуть несколько раз, чтобы не запутаться в них. Получилось нелепо, но хоть не голая.
Последний взгляд на спящего мужчину. Сердце ёкнуло: он перевернулся на бок, протянул руку туда, где только что лежала я… И на мгновение мне захотелось вернуться, снова прижаться к нему, ощутить тепло его тела.
Воспоминание о его прикосновениях обожгло изнутри. Как он держал меня за руку, как смотрел, как говорил… Всё это было так непохоже на скучные вечера с Эдиком, когда мы сидели перед телевизором, а он то и дело поглядывал на часы, будто ждал, когда можно будет пойти спать.
Но паника уже гнала вперёд. «Беги, пока не поздно, — шептал внутренний голос. — Ты здесь чужая. Это не твой мир, не твоя жизнь…»
На цыпочках я прокралась к двери. Ручка повернулась бесшумно, коридор встретил прохладой каменных стен. Я шла, почти не дыша, прислушиваясь к каждому звуку: далёкий стук копыт во дворе, голоса слуг, скрип половиц под ногами…
За поворотом послышались шаги и приглушённые голоса. Я метнулась в нишу между стеной и массивным шкафом, затаила дыхание. Мимо прошли двое слуг в тёмно-синих ливреях — они что-то обсуждали, не замечая меня. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все в замке.
Дальше пришлось пробираться вдоль стен, прячась за тяжёлыми гобеленами и статуями. Один раз я чуть не столкнулась с охранником в блестящих доспехах — он прошёл совсем рядом, и я замерла, прижавшись к холодной каменной стене. Ладони вспотели, дыхание сбилось, но я заставила себя не шевелиться, пока он не удалился.
В голове крутились мысли, сталкиваясь, как волны в шторм:
«Что он подумает, когда проснётся и не найдёт меня?»
«А если это всё ещё сон? Вдруг я сейчас открою глаза в своей кровати?»
«Но следы на коже, запах его кожи, тепло его рук — это же было по-настоящему…»
«Почему я убегаю? Может, стоило поговорить?»
«Нет, нет, я не готова. Я не такая, как он. Я простая продавщица из магазина, а он… кто он? Князь? Волшебник? Хозяин этого замка?»
«А что, если я никогда не вернусь домой?»
«Или наоборот — что, если вернусь, но уже не смогу забыть эту ночь?»
Воздух на улице ударил свежестью. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Замок остался позади — величественный, таинственный, полный загадок. А я шла по тропинке, утопая босыми ногами в росистой траве, и чувствовала, как в груди смешиваются страх, растерянность и… благодарность.
Да, благодарность. За эту ночь, за ощущение, что я могу быть желанной, за миг, когда я забыла все свои комплексы и просто была собой. За то, что хоть на несколько часов почувствовала себя не «продавщицей с конопушками», а женщиной — живой, чувствующей, любимой.
«И да, — усмехнулась я про себя, — пусть я убежала в чужой рубашке и подвёрнутых штанах. Зато я сделала это с достоинством! Ну, или почти с достоинством. По крайней мере, не споткнулась ни разу».
Я оглянулась на замок в последний раз. Солнце уже золотило его высокие башни, птицы начинали петь, а утренний туман медленно рассеивался. И в этот момент я поняла: что бы ни случилось дальше, та ночь изменила меня. Я больше не та Людмила, что вчера вечером уныло протирала прилавки. Я — женщина, которая знает, что способна чувствовать, мечтать, желать.
Солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Где-то запели птицы. Я шла вперёд, кутаясь в чужую рубашку, и впервые за долгое время чувствовала, что готова встретить новый день — и, возможно, новую жизнь.
Дорога среди цветов
Я шла по тропинке, кутаясь в чужую рубашку — длинную, до колен, с широкими рукавами, которые то и дело норовили соскользнуть с плеч. Штаны, подвёрнутые семь раз, всё равно путались в ногах, но я уже почти привыкла к этому странному наряду. Ткань неприятно липла к коже — она была жёсткой, не такой мягкой, как моя домашняя пижама. Но я старалась не обращать внимания: главное — хоть какая-то защита от утренней прохлады.
Вокруг расстилался удивительный пейзаж: луга, покрытые ковром из незнакомых цветов — голубых, сиреневых, золотистых, — они покачивались на ветру, словно кивали мне. Их лепестки переливались в первых лучах солнца, будто усыпанные крошечными капельками росы. Каждый цветок казался миниатюрным чудом — с замысловатыми узорами на лепестках и тонкими, почти прозрачными тычинками. Вдоль тропинки росли деревья с розовой корой и листьями, отливающими серебром. Они шелестели на ветру, издавая мелодичный, почти музыкальный звук — будто кто-то перебирал струны арфы. В воздухе витал сладкий аромат — смесь мёда, лаванды и чего-то ещё, неуловимого. Я глубоко вдохнула, и на мгновение мир вокруг стал ярче, чётче, будто я впервые по-настоящему увидела его.
Я остановилась, вдохнула поглубже и невольно улыбнулась. Тёплый ветерок ласково коснулся моего лица, растрепал волосы, пробежался по шее. Где-то высоко в небе заливалась трелью птица — её песня была такой чистой и звонкой, что на душе стало легче. А потом вдруг вспомнила: дома сейчас зима. За окном — снег, сугробы, замёрзшие лужи. … И всё это так далеко, будто в другой жизни.
«Как же я сюда попала? — подумала я. — И главное — как вернуться?»
Внезапно меня накрыло острой волной тревоги за близких. Родители… Они наверняка уже сходят с ума от беспокойства. Мама, скорее всего, обзвонила все больницы и морги, а папа пытается её успокоить, хотя сам наверняка бледнее обычного. Они не знают, где я, что со мной… Сердце защемило от мысли, что они могут решить самое худшее.
А Марина с Толей? Я же обещала перезвонить им с утра! Мы договаривались встретиться на кофе, обсудить планы на выходные… Марина, наверное, уже раз десять проверила телефон, ждёт моего звонка. А Анатолий наверняка подшучивает над её волнением, но сам, я знаю, тоже начинает беспокоиться. Они подумают, что я просто забыла — но потом, когда я не появлюсь и днём, тревога станет сильнее.
Тропинка виляла между холмами, уводя всё дальше от замка. Я шла, не зная, куда направляюсь, но ноги сами выбирали путь. Под босыми ступнями ощущалась мягкая, чуть влажная земля, усыпанная мелкими лепестками. Иногда попадались камешки — они слегка покалывали подошвы, напоминая, что это не сон, а реальность. В голове крутились вопросы: где я? Что это за мир? Есть ли тут кто-то, кто сможет помочь? И самое насущное — где бы раздобыть нормальную одежду и поесть?
Я представила, как мама сидит у телефона, нервно теребит край скатерти, как Марина пишет мне сообщения, которые никогда не дойдут… От этой картины к горлу подступил ком.
Что, если я никогда не вернусь? Мысль обожгла, заставила остановиться. Что будет с родителями? С Мариной, которая привыкла делиться со мной всем на свете? Без меня их жизнь изменится — и не в лучшую сторону. Я нужна им. И они нужны мне.
Глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. Нельзя поддаваться отчаянию. Нужно найти способ вернуться — или хотя бы дать им знать, что я жива. Но сначала… сначала нужно выжить в этом новом мире.