Чтение онлайн

Подоспевшие ребята и Иван Сергеевич смотрели, как перо, кружась, опускается к воде.

... А над берегом нарастал ветер. Уже шумели деревья, и хлопало бельё во дворах. Подходила туча...

"Начинается ветер, и большие деревья шумно встряхивают плечами от предчувствия буйного ливня... А над городом ливенных туч разворот..."

Третья песня о ветре

(Гибель Яшки)

Над городом ливневых туч разворот,

На улицах стало темно,

И ветер у парковых старых ворот

Рвёт с досок афиши кино.

А в фильме герои идут сквозь буран

И штормы гудят в парусах.

Но рвётся кино - и слепящий экран

Бьёт белою вспышкой в глаза.

Рвётся кино

И вспышка в глаза...

А если однажды порвался не фильм

И вспышка у глаз - наяву?

И ветер над маленьким следом твоим

Качнул молодую траву...

А может быть, даже следа не найти,

Где ты, как от выстрела, лёг...

Как мало порой удаётся пройти,

Хоть путь и казался далёк!

Мало пройти,

Хоть путь и далёк!..

От битвы с бедой нам нельзя убегать:

Ты плакал, но сделал, что мог.

Спасибо тебе за твои два шага

По трудной дороге дорог...

Когда кораблям на пути нелегко

И звёзд не видать среди туч,

В медлительном свете больших маяков

И твой загорается луч.

Средь маяков

Ясный твой луч...

************************************

Утренние лучи ударили в окно, и Владик проснулся. Улыбнулся солнцу. Посмотрел на отца. Иван Сергеевич спал, отвернувшись к стене. На полу у его кровати стояла набитая окурками пепельница. Владик вздохнул, покачал головой, вскочил, вынес и вытряхнул окурки. Вернулся и поставил пепельницу на стол.

На столе среди неубранных красок и кисточе лежали высохшие за ночь акварельные рисунки. На одном - яркие деревья и большое солнце, на другом город с разноцветными крышами. Чем дольше смотрел на них Владик, тем сильнее портилось у него настроение. Наконец скомкал он листы и швырнул в угол. Он не знал, что отец уже наблюдает заним.

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ: Это что за отчаянные жесты разочарованного гения?

ВЛАДИК (слегка смущённо): Да ну... старался, старался... Ничего не получается! Разве у художников так?

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ: А ты хочешь сразу в художники?

ВЛАДИК: Сразу не хочу. Но у меня даже для начала ничего не выходит...

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ: Иди-ка сюда... (Дождался, когда Владик сел на край его постели). А почему ты так мучаешься с этими красками? Очень хочется рисовать?

ВЛАДИК (серьёзно и немного печально): Не знаю... Просто пробую. Должен же я что-то уметь.

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ: Ты не горюй, ты просто ещё не разобрался. Конечно, столько всего вокруг... Ты просто живи, смотри и радуйся. Не спеши. У тедя ещё время есть. Приглядишься и дело выберешь настоящее... А рисунки ты выбросил зря, они не плохие.

ВЛАДИК: Ерунда.

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ: Художнику редко нравятся его вещи. Надо у других спросить... И пожалуйста не вешай нос.

ВЛАДИК (улыбнувшись): Не буду.

Раздался оглушительный трезвон.

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ: Ух ты! Это кого же принесло спозаранку?

ВЛАДИК: Спорить могу, что Илька.

Он выбежал в прихожую и тут же вернулся с Илькой, который был бодр и сиял, как утреннее солнышко.

ИЛЬКА: Здрасте!

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ: Здрасте! Тамара Васильевна, видимо, на дежурстве, а сын ведёт бурную и самостоятельную жизнь?

ИЛЬКА: Веду.

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ: Это заметно хотя быв по твоему пиратскому облику.

Илькин наряд состоял из коротеньких штанов и пёстрой косынки на шее. За ремешок был засунут молоток. По голому животу наискосок тянулись царапины.

Иван Сергеевич, поглядывая на раннего гостя, выбрался из постели.

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ: Боюсь, что в твоей бурной жизни не было времени для завтрака.

ИЛЬКА (со вздохом): Кажется, не бышло.

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ (весьма проницательно): И для умывания... Брысь оба в ванную!

В то время, когда Иван Сергеевич на кухне жарил яичницу, Владик с Илькой в ванной вели разговор. Владик при этом умывался, а Илька зубной пастой рисовал на животе солнце.

ВЛАДИК: Где это ты пузо исцарапал?

ИЛЬКА: На берегу. Потому что верёвки не было.

ВЛАДИК: А зачем верёвка?

ИЛЬКА: Помнишь, там на верху кирпичная стенка такая, гладкая? Вот бы на ней буквы выбить...

ВЛАДИК: Какие буквы?

ИЛЬКА: Ну... Яшкино имя...

Владик смотрел серьёзно и вопросительно.

ИЛЬКА (тихо и в то же время будто споря): Он же не просто так сорвался. Он же людей спасал... А у него даже могилы нет с именем. Это справедливо, да?

ВЛАДИК: А второй стенки там нет?

ИЛЬКА: Зачем?

ВЛАДИК: Для тебя. Если сорвёшся.

ИЛЬКА: Я не сорвусь, я сегодня пробовал. Там как раз выстут. Но не удобно работать руками, потому что держаться надо. А если на верёвке спуститься, будет хорошо.

ВЛАДИК (задумчиво): Я верёвку дам. Когда Генка придёт. Мы этой верёвкой тебя выдерем, а потом свяжем, чтобы не лазил на обрыв. Тебе про это сколько раз говорили?!

ИЛЬКА (гордо): А мне наплевать, что говорили... (Неожиданно заморгал). А вы... Я думал, что ты поможешь. А ты - сразу к Генке...

ВЛАДИК: Ну, ты послушай... Ты там один крутишся, а если что случиться?

ИЛЬКА: Я не один. Там Валерка и Юрик.

ВЛАДИК: Толку-то от них! Разве они удержат?

ИЛЬКА: А давай тогда вместе! Сам же не хочешь...

ВЛАДИК: Почему... Я не говорю, что не хочу... Только знешь что? Долбить - это долго, и буквы будут незаметные. Есть хорошая краска, красная. Корабельный сурик. Я у папы попрошу. Красные буквы будет издалека видно.

ИЛЬКА (оживившись): Давай! А где краска?

ВЛАДИК: Обрадовался! Чтобы скорее перемазаться? Будет краска, только сперва это смой! (Он хлопнул по Илькиному животу). Ну-ка давай, умывайся!

И он стал пихать Ильку под открытый кран.

Когда Иван Сергеевич выскочил в коридор, из ванной летели брызги и вопли. Потом вылетел мокрый Владик. Иван Сергеевич нырнул в ванную, как в пекло, и выволок под мышкой победно орущего Ильку. На ходу он вытирал полотенцем Ильке лицо и голову.