Чтение онлайн

Бежевые, густо-синие, тёмно-серые нити вели с площади дальше, выцветая у меня на глазах. Изображая охотничью собаку, я припустил по следу, несколько раз едва не наткнувшись на забор и не упав в канаву. Довольно быстро я обнаружил, что сейчас разобью себе лоб о городскую стену. Проклятье ещё раз! Это был не просто ульф, это был очень умный ульф. Скрываясь в человеческом облике где-то за городской чертой, в самом Вилаголе он утолял желание сеять вокруг себя кошмар и мрак. Вполне естественно, что мы искали его - вернее, её - в столице.

Я заторопился к городским воротам, и лишь показав табличку Архивариуса, уговорил стражников меня пропустить. Оббитая железом дверь опустились за спиной со скрежетом и визгом, и я понял, что ночевать дома в любом случае не придётся. Пробежавшись вдоль наружной стены, я скоро нашёл след, ещё не успевший исчезнуть.

Сумерки уже давно сменились глубокой тёмной ночью, а я всё кружил по лесу. Судя по всему, рана ульфа продолжала кровить, хотя и слабо, но девушка не спешила возвращаться в убежище, опасаясь, что кто-то выследит её. Пробираясь между корявыми стволами, шагая через упавшие деревья, перепрыгивая с кочки на кочку, я неизбежно всё больше отставал от летящего мрака. Тяжёлую и тёплую куртку я уже давно распахнул. По счастью, луна, бывшая уже почти полным кругом, вновь наполняла цветом бледнеющие нити, обозначая для меня, куда надо бежать.

Наконец вдали послышался возмущённый собачий брёх. Небольшая деревенька из тех, откуда каждый день привозят провизию на городской рынок. Все огни уже погашены. Потухающий след привёл меня к одному из домов, стоящему чуть на отшибе. Спешить нельзя - меня заметят. Слишком медлить нельзя тоже - ульф может скрыться. Пригнувшись и затаив дыхание, я быстро иду, почти бегу, к нужному дому. И тут с неба на меня обрушивается нечто с очень острыми когтями, и, кажется, ещё с очень крепким клювом - я едва успеваю прикрыть лицо. Девушка-ульф не стала оборачиваться человеком - она скрылась за домами, сделала полукруг и подлетела ко мне сзади. Похоже, утверждения о том, что у этих созданий необычайно острые слух и ночное зрение, соответствуют истине.

Пока мою руку и грудь рвут когти, я твержу себе, что могу превратить её в человека. Могу! Могу!

Это было гораздо трудней, чем обычно, но теперь передо мной стоит и зло сверкает на меня круглыми глазами юная, одетая в какие-то отрепья крестьяночка.

Я хриплю: 'Остановись! Я хочу тебе помочь'.

Ярость на её лице неожиданно сменяется испугом, она поворачивается и бежит прочь. Я следую за ней и по навалившимся головокружению и слабости понимаю, наконец, как много крови уже успел потерять. Я оседаю на ближайшую кочку, сдёргиваю с себя куртку и рву рубаху, пытаясь остановить кровь и закрыть хотя бы самые глубокие раны...

Когда я очнулся, небо начало светлеть и вовсю орали петухи - судя по всему, уже не первые. Кровь больше не текла - то ли я сам успел справиться, то ли владычица позаботилась обо мне. Я смутно припоминаю последнее, что видел - в небо взвился ульф и полетел... кажется всё-таки к городу. Может быть, кто-то действительно даёт ей там убежище? Но зачем тогда было направляться в деревню? Гораздо проще было бы выманить меня из города и вернуться туда по воздуху, ворота бы мне уже не открыли. А девочка между тем совсем не глупа, хотя едва созрела для замужества, ей на год-два меньше, чем Миро.

Из трубы дома, к которому подлетал ульф, пошёл тонкий, новорожденный дымок. Крестьяне встают рано. Хозяйка уже проснулась, а может быть получится поговорить и с хозяином. На куртке осталось несколько глубоких разрезов, но если её запахнуть, то раны почти незаметны. Один из колодцев здесь, по счастью, общий. Я пью, с трудом заставляя себя переводить дыхание между глотками ледяной воды, потом смываю с куртки следы крови.

Едва увидев женщину, я понимаю, что с домом не ошибся. Это, бесспорно, мать девушки-ульфа, но если цвета общих нитей выглядят у той сумрачно и яростно, то у немолодой крестьянки, на ином фоне, они кажутся пыльными и унылыми. Я вовремя вспоминаю о том, что как городскому человеку, попавшему сюда по важной казённой надобности, здороваться с мужланами мне не следует, а надо разговаривать грубо и повелительно:

– Дочь твоя здесь?
– спрашиваю я, раздумывая, что делать, если в ответ я услышу: 'Которая?'.

– Пропала, бесстыдница, ещё с вечера, вон, козы недоены, печка нетоплена.

Я показываю медную табличку и говорю веско:

– Твоя дочь - важный свидетель, её вилагольский сыск хочет допросить. Так что как найдётся - быстро к ним, а ещё лучше пусть сразу отыщет в городе господина Шади Дакта, который занимается этим делом.

Пожалейте нас, господин сыскарь, мы люди простые, что с нами могут быть за дела. Не знаю я, где её искать, подол небось где-то задирает.

– С тебя спросу и нет, - отвечаю я через губу.
– Но смотри, как вернётся - чтобы сразу прибежала. Что, часто она так пропадает?

– С конца лета каждую ночь просыпается, как не устережём - сбегает. Раньше хоть к утру возвращалась.

– Знал бы, к кому, - подхватывает подоспевший муж, - застал бы обоих и вожжами их, вожжами.

По всей видимости, мысленно он уже представляет себе эту сцену, и его лицо багровеет от удовольствия.

Муж, как я и ожидал, девушке вовсе не отец, и удивляться этому не приходится. За один раз задранный подол хорошо расторговавшиеся в городе купцы платят деньги, которые здешним бабам не заработать, как спину не гни, и за целое лето. Мужья в лучшем случае смотрят на это сквозь пальцы, в худшем - сами ищут, под кого бы подложить супругу. Подпускать к себе благородных они, правда, опасаются - кто знает, с какими странностями окажется ребёночек. Но что мешает заезжему родовитому ради прихоти на денёк переодеться купцом? Слишком многие из нас путают верность своей природе с потаканием любой пришедшей в голову дури.

Я изо всех сил сдерживаю гнев и даже не знаю, кто представляется мне омерзительнее - злобный мужик, изо всех сил поддакивающая ему жена или неизвестный подлец, который оставил здесь ребёнка, ничуть не заботясь о его судьбе. А хорошо, что я не проговорился, что девчонка - ульф. Отец семейства за это известие мог бы и жену забить до полусмерти - смотреть надо было, дура, перед кем ноги расставляешь. У таких всегда виноват кто-то ещё.

Дорога, ведущая отсюда в Вилагол, куда короче и ровней пути, который я одолел во время ночных блужданий. Но я присаживаюсь на каждый подходящий камень, а перед воротами пытаюсь скрыть от стражников, что меня ощутимо качает. Больше всего мне хочется, чтобы несколько дней меня никто не беспокоил - но на это вряд ли можно рассчитывать.

Однако судьба, для разнообразия, решила стать ко мне благосклонной. Прошло три дня, но ночные нападения не повторялись, и ульфа никто из горожан не видел. Так в городе девушка или нет? И есть ли у неё здесь покровитель или наниматель?

На четвёртый день я почувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы выбраться к Тэка. В этот вечер я под благовидным предлогом отменил наш обычный поединок с палашом, но всё же за столом Сейно заметил, что лицо у меня к ночи заметно посерело. Он настоял, чтобы я остался до рассвета у них.

Я мирно уснул на старой фамильной кровати, которая помнила ещё прадеда хозяина дома, а к утру проснулся от криков и беготни. Натянув первое, что попало мне под руку, я выскочил на двор и увидел за распахнутыми воротами лежащего на камнях Полвера, телохранителя Сейно. Он был уже мёртв, грудь располосована, в глубине раны виднелось окровавленное сердце. Я закрыл ему глаза и, мысленно попросив прощения у покойного, осмотрел тело. Дыра в сердце оказалась круглой и ровной, и больше походила на ту, что могла оставить стрела, чем когти. Другие же раны на груди были почти неотличимы от тех, что затягивались сейчас у меня под рубахой, только крови на них почти не было. Нитей крови самого ульфа я не почувствовал, хотя это вряд ли о чём-то говорило - её и до этого удалось ранить всего один раз.