Чтение онлайн

Бог послал Игнатия в Париж для учения, которое было его главной целью и долгом. И наша обязанность проследить исполнение им этою долга, тем более, что с первых же дней оно было сопряжено с героизмом.

Прибыв в Париж, Игнатий решил, что он вновь начнет свое образование и примется за основы латинского языка, как будто Барселона, Алкала и Саламанка ничему его не научили. А когда он покинул университет, он имел три ученые степени: кандидата, магистра и доктора.

Когда Игнатий прибыл в Париж, ему было уже 35 лет, он должен был проходить учение, к которому прежняя жизнь его вовсе не подготовила, а из-за своей бедности он часто принужден был жить на подаяние (мы увидим, что он отправит в Барселону письмо с просьбой оплатить расходы за свое обучение). Принимая все это во внимание, мы не можем не прийти в восхищение от невероятной силы его души. Эту силу он черпал в своей любви к Славе Божьей. Он все более и более понимал, что отныне нужны не только святые священники, но и священники-ученые — для борьбы с новыми повсюду возникающими заблуждениями.

В 1528 г. Парижский университет насчитывал шестьдесят разных высших школ, руководимых общим ректором.

Игнатий выбрал школу Монтегю, где преподавались словесные науки. Он оставался там до октября 1529 г., после чего поступил в школу Святой Варвары для изучения философии. Курс длился три года, которые оказались самыми тяжелыми для нашего студента, более способного понимать тайны мистики святых, чем тонкости логики и метафизики.

Тем не менее в 1532 г., после четырехлетнего обучения, он решил получить ученую степень. И вот, незадолго до Рождества, в неизвестный нам день, он предстал перед испытательной комиссией, в присутствии множества профессоров и студентов. Не подлежит сомнению, что экзамен, которому подвергался этот сорокалетний чужестранец, в бедной заплатанной одежде, этот паломник, как он сам называл себя, привлек общее внимание.

И в этой толпе было по крайней мере два человека, более чем сочувствующих ему: его соседи по комнате в Святой Варваре, которые помогли ему подготовиться к испытанию. Одного звали Франциском Ксаверием, другого — Петром Лефевром.

Профессор доказывал… Игнатий возражал, поддерживая диспут.

В феврале был новый экзамен. На этот раз пять профессоров задавали ему вопросы по грамматике, которую он изучал в Монтегю, потом по риторике и наконец по логике. После ответов экзаменаторы удалились на совещание, затем в присутствии прокурора французского народа выдержавший экзамен Игнатий получил от них грамоту, объявляющую его кандидатом наук.

Следующими были экзамены на степень магистра. Никто не мог быть допущен к ним без свидетельства, удостоверяющего, что соискатель прослушал курсы комментариев на Аристотеля, а также изучил арифметику, геометрию и астрономию.

В 1533 г. Игнатий предоставил упомянутые удостоверения и «подвергся пытке», как говорили тогда, чтобы получить диплом магистра. «Пытка» началась в феврале с приватных экзаменов 8 Святой Варваре. Затем следовал публичный диспут в церкви Святого Юлиана Бедного. Заканчивалось все торжественными вопросами в Соборе Парижской Богоматери или в церкви Святой Женевьевы, по выбору кандидата. Игнатий выбрал Святую Женевьеву.

Обычно бывало около восьмидесяти кандидатов, четыре экзаменатора задавали вопросы, председательствовали два канцлера.

В день, назначенный для объявления результатов, группа кандидатов явилась в церковь Святой Женевьевы. Председательствующий прочитал список выдержавших испытание кандидатов. Игнатий выдержал. После этого, вместе с остальными кандидатами, он принял присягу, обязывающую его соблюдать обязанности наставника. Затем канцлер, встав, произнес: «Властью Апостолов Петра и Павла, которые уполномочили меня на это, я даю вам право преподавать, участвовать в диспутах, определять и совершать все действия школьные и учительские, то есть наставника, как в Париже, так и по всему свету, во имя Отца, Сына и Святого Духа».

*

Оставался открытым вопрос, будет ли Игнатий сдавать экзамены на степень доктора. Последнее звание было сопряжено со значительными расходами: подарки канцлерам, подарки профессорам, налоги, в особенности оплата нескольких празднеств.

У Игнатия ничего не было… Он ждал пожертвований; и счел даже возможным просить их, обратившись к друзьям в Манрезе и Барселоне. В ожидании этой помощи он начал посещать курсы богословия. Своими учителями он выбрал доминиканцев.

Мы знаем, что докторское испытание произошло в Великом посту 1534 г.

Конечно, на этом последнем экзамене присутствовали все те, кого мы увидим через пять месяцев коленопреклоненными на Монмартре, навсегда отдающих себя Богу.

Какое волнение должно было овладеть душами тех, кто всем были обязаны Игнатию. Согласно обычаю одетый в черный плащ и сидя на кафедре, он, соответственно обязанностям, сопряженными с дипломом, дал пробный урок предполагаемым студентам.

После приветственной речи Наставника, Служитель спрашивает всех присутствующих профессоров: «Согласны ли вы, чтобы магистр Игнатий де Лойола получил степень доктора?» После их утвердительного ответа Игнатий выступил вперед, и его увенчали головным убором доктора: черной круглой шапкой с квадратным верхом, украшенным кисточкой.

С какой радостью собрались в тот вечер его немногочисленные друзья. Их наставник стал теперь более свободен. Можно было подумать о близком осуществлении общего желания — окончательно отдаться службе Божьей.

В августе начались каникулы. Мы знаем, что был назначен день, 15 августа 151 4 р., и место, часовня на холме мучеников, где находятся, согласно преданию, мощи Святого Дионисия.

Господь призвал их в Париж. Все они сошлись там, привлеченные всемирною славою университета, в котором в свое время преподавали Святой Альберт Великий и Святой Фома Аквинат.

Никто из них не был французом: савоец Петр Лефевр; четыре испанца: Франциск Ксаверий, Яков Лайнез, Салмерон, Бобадилла; португалец: Симон Родригец.

Мы уже встречали в Алкале Лайнеза, Салмерона и Бобадиллу, учившихся там одновременно с Игнатием. Обстоятельства встречи первых двух с Игнатием в Париже могут показаться некой случайностью, совершившейся по воле Провидения.

Проходя однажды перед гостиницей, Игнатий увидел двух путешественников, слезавших с коней; по свойственной ему доброте он предложил им свои услуги: это были Лайнез и Салмерон.

Сколь радостно для приехавших в чужой город иметь возможность объясняться на родном языке. Отношения, возникшие в тот день, становились все теснее. Игнатию не потребовалось много времени, чтобы покорить сердца своих соотчичей.

Бобадилла был привлечен иным путем. Он родился в бедной семье и часто не имел ни гроша в кармане; тронутый милосердием святого, он предался ему всем сердцем.

Так же быстро присоединился к нему Симон Родригец, человек пламенной и исключительно цельной души.

Что касается Петра Лефевра, то он первый понял святого Игнатия Поэтому за ним навсегда осталось прозвище «первого сотоварища» святого Игнатия.

Каждому из них, в положенный час, Игнатий преподал Духовные Упражнения. Все они прошли через них, и все стали новыми людьми.

Оставался Франциск Ксаверий. Игнатию понадобилось несколько лет, чтобы привлечь его. Известно его изречение: «Мне труднее всего было проникнуть в душу Франциска Ксаверия».

В подтверждение этого может быть приведена одна редко отмечаемая подробность: из всех, дававших обеты на Монмартре 15 августа 1514 г., Ксаверий был единственным, не совершившим еще Духовных Упражнений. Конечно, прошло уже по крайней мере семь месяцев, как он полностью прилепился к Богу, но Игнатий, очевидно, предпочитал дождаться каникул, чтобы Ксаверий мог всецело отдаться Упражнениям.