Чтение онлайн

Судя по выражению лица Хорсривера, он не очень поверил в спокойствие Ингри, но не стал расспрашивать его дальше.

— По правде сказать, у меня не было времени подумать об этом.

— Изобретаешь на ходу, верно?

— Да, в этом, если и ни в чём другом, я весьма похож на богов. Может быть, стоит подарить тебе коня.

— Хетвар избавлял меня от таких расходов. Я в случае надобности ездил на его лошадях, за корм которым он платил сам.

— О, эти расходы я возьму на себя. Если у тебя будет хороший скакун, это послужит к чести моего дома.

Ингри тут же вспомнил о смерти последней матери-супруги Хорсривера, будто бы погибшей, упав с коня, но вслух сказал только:

— Что ж, благодарю, милорд.

— Этим утром можешь делать что хочешь, но потом тебе предстоит сопровождать меня.

— Я в твоём распоряжении, кузен.

Губы Венсела насмешливо дрогнули.

— Не сомневаюсь.

Ингри счёл, что это можно счесть разрешением удалиться, и покинул кабинет.

Что бы Венсел ни затевал, не всё он изобретал на ходу. У него явно была определённая цель. И если это был титул священного короля, как опасался Хетвар, причины стремиться к нему у Хорсривера были совсем не те, которые мог представить себе хранитель печати.

«Да и я тоже. Пока».

Ингри покачал головой: в ближайшие часы ему было о чём подумать.

В тот день, неустанно бродя по зданию, Ингри заглянул в каждый уголок резиденции Хорсриверов, но мало что из этого почерпнул. Венсел прибыл в столицу — к постели умирающего священного короля — всего несколько недель назад, а Фара, несмотря на свою фатальную задержку в охотничьем замке, почти сразу присоединилась к нему. Городская резиденция не производила впечатления обжитого дома, словно супруги остановились в ней проездом. Здесь не было скрыто никаких древних тайн, хотя только Пятёрка богов знала, что Ингри удалось бы раскопать в замке Хорсриверов; однако оплот клана лежал в двухстах милях на север, в среднем течении Лура, и Ингри сомневался, что попадёт туда прежде, чем события завершатся.

Как и обещал — или пригрозил — граф Хорсривер, в середине дня он взял Ингри с собой в конюшню, каменное строение, расположенное ниже по склону холма. Главы великих кланов, живя в столице, держали своих коней на пастбищах за городской стеной, выше по течению Сторка, за стеклодувными и кожевенными мастерскими. Так же поступал и Хорсривер, но несколько лошадей для нужд графа и графини, а также для гонцов находились в конюшне, которая в соответствии с высоким положением владельца была роскошной: центральный проход вымощен цветным камнем, перегородки между стойлами — из полированного дуба, железная решётка ворот украшена переплетающимися бронзовыми листьями. Ингри, к своему изумлению, в одном из стойл заметил красивую гнедую кобылу Йяды.

Кобыла беспокойно мотала головой, и Ингри не стал подходить к ней, опасаясь удара копытом.

— Эту красотку я знаю. Я так и думал, что она — одна из ваших.

— Да, — рассеянно кивнул Венсел. — Для Фары она оказалась слишком горячей. Я порадовался, когда нашёлся кто-то, кто смог на ней ездить.

Он остановился у стойла на противоположной стороне коридора; тёмно-серый мерин потянулся к нему, но фыркнул и попятился, когда подошёл Ингри.

— Его имя Волк, — любезно сообщил Венсел. — Так его назвали из-за цвета, но теперь можно предположить, что имело место тайное предназначение. Кто я такой, чтобы спорить с судьбой? Он твой.

Волк был, несомненно, прекрасным скакуном, мускулистым и длинноногим; его шкура стараниями графских конюхов блестела, как начищенное серебро. Ингри предположил, что конь способен скакать очень быстро. На что ещё он мог оказаться способен — на ум Ингри снова пришло смертоносное заклятие, — можно было только гадать. И не рассматривал ли Венсел коня в качестве взятки? Это было вполне возможно. Что ж, дарёному коню в зубы не смотрят — по крайней мере в присутствии дарителя.

— Спасибо, милорд, — так же любезно, как Венсел, ответил Ингри.

— Не желаешь ли испытать его?

— Попозже, пожалуй. Я сейчас не одет для верховой езды. — Со времени обряда в Бирчгрове, наградившего Ингри духом волка, лошади в его присутствии вели себя нервно, и Ингри предпочитал знакомиться с ними без свидетелей и в огороженном загоне, где легче было укрощать испуганное животное и достигать взаимопонимания (или по крайней мере взаимного изнеможения). Этого коня, пожалуй, будет нелегко заставить подчиняться…

— Жаль.

В дальнем стойле Ингри заметил непохожее на коня животное. Хмурясь, он заглянул за загородку и удивлённо отпрянул. Олень с великолепными рогами поднял голову от охапки сена, фыркнул и отбежал в дальний конец стойла, заставив заволноваться коней.

— Думаю, твоё присутствие пугает его, — с сухой насмешкой протянул Венсел.

Сделав несколько кругов по просторному стойлу, благородное животное замерло, но не вернулось к своему сену. Его прекрасные тёмные глаза смотрели на людей настороженно. Ингри решил, что олень находится здесь довольно давно, поскольку он не пытался вырваться из стойла: только что пойманные животные иногда гибли в отчаянных попытках освободиться.

— Что ты собираешься с ним делать? — спросил Ингри Венсела, стараясь не показать своих чувств. — Приготовить на ужин? Подарить шурину? — Олень был изображён на гербе Стагхорнов, но что за магический дар может иметь в виду Венсел?

Граф глянул на нервное животное поверх плеча Ингри, и губы его изогнулись в странной улыбке.

— Когда играешь против таких изобретательных противников, как те, с которыми приходится иметь дело мне, всегда лучше не ограничиваться одним планом. Однако весьма вероятно, что олень попадёт на вертел. А теперь пойдём отсюда.

Уходя из конюшни, Хорсривер не оглянулся, и Ингри спросил:

— Ты часто сейчас ездишь верхом ради удовольствия? Насколько я помню, ты очень интересовался лошадьми своего отца. — Это было, пожалуй, единственным, о чём его медлительный подросток-кузен был готов болтать часами.

— В самом деле? — рассеянно отозвался Венсел. — Боюсь, теперь я испытываю к лошадям такие же чувства, как и к жёнам. Они живут так недолго, и я устал избавляться от них.

Не придумав ничего, что можно было бы сказать на это, Ингри молча последовал за Хорсривером.

По дороге он размышлял о том, насколько последователен Венсел в своём безумии. Основания для попыток убить Йяду и поспешный отказ от них были слишком странными, чтобы оказаться ложью, однако из этого не следовало, что сам Венсел понимает их правильно. Впрочем, эксцентричная тактика, которую использовал Венсел в борьбе с богами, должно быть, раньше бывала успешной. Назвав Йяду приманкой, которую подбросили ему боги, он явно не ошибся, и одной этой угрозы было бы достаточно, чтобы вызвать его злобу. Если Венсел говорит правду, он уже четыре столетия ускользает от охотящихся на него богов.

Богам следовало бы затаиться в каком-нибудь узком проходе и позволить Венселу резвиться до полного удовлетворения, пока не окажется, что обратной дороги ему нет. Однако странная настойчивость Венсела, когда все они встретились на дороге в Истхом, теперь получила объяснение: мысли бедняги, должно быть, бежали в пяти направлениях одновременно.

«Да, но так же бежали мысли и его противников-богов».

Тут Ингри осознал весьма пугающую вещь: возможно, во время той судьбоносной встречи вовсе не Йяда, а он сам был приманкой богов.