Чтение онлайн

– Прости, Летун, что перебиваю, - поднялся один из гостей, рыжебородый мужик, - к тебе вопросов нет, ты мужик авторитетный. С какого перепугу мне с кем-то делиться? У меня есть все, что мне надо. Я со своими, надрывая горб, добывал. А начну делиться, мигом набегут дармоеды, все пожрут, и останусь я с голым хреном. Если кому что надо, пусть дает мне что-то взамен, что мне нужно, тогда и я поделюсь.
– Остальные согласно загудели. Да, мол, помогать, оно, конечно, и надо, вот только свое кровное отдавать...не...

– Гриша, а ведь ты бы сдох, если бы тебя индиго не вылечили, - мягко сказал Летун.

– Так я че? Я им потом и тушняка занес, и гречки, и...

– Вот именно, Гриша. Потом занес. А они к тебе пошли просто так. Не пошли бы, и не было б у тебя никакого потом, - Летун обвел всех взглядом, и сказал:

– Всем нам очень повезло, что мы дожили до этого дня. Но везения недостаточно. Мы не знаем, сколько еще продлятся холода. У каждого из вас есть запас продуктов, топлива, предметов первой необходимости. Есть теплый дом. За каждым из вас стоит Семья, люди, которые помогли вам выжить. И это очень много, те, у кого этого не было, уже умерли. Я считаю, что мы должны помогать друг другу. Выжить мы сможем только вместе. Будем сидеть, как хомяки, каждый на своем тушняке и гречке, и, не пройдет и двух лет, как здесь будет такая же пустыня, как там, наверху, в Городе. ... Да, Коцюба?
– Летун заметил, что я, как примерный школьник, тяну руку.

– Ты сказал "такая же пустыня, как в Городе", - поднялся и я.
– Так вот, никакая там не пустыня...
– По мере того, как я рассказывал о своих приключениях в туннелях, в комнате становилось все тише, когда я заканчивал, было слышно, как гудит в печках огонь. Народ слушал, затаив дыхание. Каждый, я уверен, представил себе в красках, что, сложись все иначе, и он бы обгладывал тушку соседа в подземелье.
– Летун прав, нам надо объединяться, поодиночке мы не выживем. Сожрут, - закончил я свой рассказ, и сел. Народ опять стал переговариваться, к нам подсел Летун и Сергей, на диване рядом развалился рыжий Гриша, найдя идеального собеседника в бочонке с пивом.

– Как ты этих уродов назвал? Чмулики?
– спросил Летун.

– На этот вопрос отвечу я, - сказал Вайнштейн.
– Только это долгая история.

– Ну, ты расскажи, всем же интересно, - прищурился Летун.

– Ладно, слушайте...
– Вайнштейн пустился в объяснения. Его теорию о том, что род человеческий делится на собственно людей, и чмуликов, я уже слышал. Мне стало неинтересно слушать, и я ушел в соседнюю комнату. Там хоть не так накурено. Налил себе рюмку водки, выпил. В соседней комнате тем временем стало тихо, было слышно только голос Вайнштейна. Вот чего у него не отнять, так это умения "держать" аудиторию. Увидев, что в комнату входят какие-то люди, я удивился - на кого это чары Вайнштейна не подействовали? Вошли трое, но в комнате стало тесно, до того огромными были вошедшие мужики. Старший, очевидно, отец, подошел и протянул руку:

– Я Медведь, - пробасил он, и махнул рукой на молодых: - а это мои сыновья. Ромка и Славик, - "медвежата" кивнули, кто из них кто я так и не понял.

Здоровенный мужик, выше меня на голову, а ведь и я не маленького роста. Густые брови, борода, шея толще головы, телогрейка аж лопается. Как это там было: "...как медведь, мохнат и крепок, нем и мрачен, как могила...". Точно про Медведя. Не зря его так прозвали. И сыновья его такие же, двое из ларца.

– Оч приятно, - я пожал протянутую руку, стараясь не сморщиться от железного пожатия медвежьей лапы.

– Ты и твой друг, сразу видать, люди книжные, - начал издалека Медведь, - а мы все больше руками, так нам, это...

– Ну, - протянул я, и решил не играть в политесы: - а чего надо-то?

– Так, это... У вас мастер есть, кто каракатицы вам делал. Нам бы с ним поговорить.

– Нет проблем, приходи в гости, только гостинец не забудь. Глядишь, о чем и сговоримся. Мы всегда открыты для взаимовыгодного сотрудничества, - нажал я на слово "взаимовыгодного".

– Слушай, Коцюба, ты это... Кем до Песца был?
– спросил Медведь.

– Айтишник я был, - ответил я.

– А это как?
– хитро прищурился Медведь.

– Ну, компьютеры там, все такое.

– А, ну, это, хорошо, что не этот, как его, черта... чмулик, - Медведь мотнул головой в сторону комнаты, где распинался Вайнштейн. Я расхохотался. Медведь мне понравился, строит из себя простачка, а глаза хитрющие и умные. Я сказал ему об этом, он заулыбался, а сыновья его переглянулись. С этого момента разговор пошел совсем по-другому, даже эти его вечные, "ну, это" куда-то испарились. До Песца Медведь работал сварщиком, а его сыновья, я даже не поверил сначала - оба инженеры, вторая-третья степень, все дела. Один из них. Как оказалось, работал в одной из контор, где я был приходящим админом, хоть я его не запомнил, но нашлись общие знакомые. Когда пришел Песец, Медведь попытался организовать жильцов высотки, где обитал, на утепление дома и заготовку припасов. На этом месте его рассказа я не выдержал и засмеялся:

– Я знаю что дальше было, можешь не рассказывать.

– Ну, расскажи, давай, - прищурился Медведь.

– В двух словах: ты пришел их организовывать, а они попытались перевалить все на тебя. Чтоб ты им, значит, все обеспечил. Ты пытался их вразумить, а тебя обвинили в том, что ты хочешь власти. Это называется: "инициатива имеет инициатора".

В этот момент из соседней комнаты донесся смех, и пьяный голос рыжего Гриши громко произнес:

– Да ты, Вайнштейн, красная ворона. Друг рабочих.

Было слышно, как на Гришу зашикали остальные, сразу несколько голосов попросили Вайнштейна продолжать.

– Да... Ты и твой друг ребята непростые. Сразу заметно, уважаю, - серьезно сказал Медведь.

Оказалось, что все было, как я и сказал. Он побегал с неделю, увидел, что ничего из его затеи не выйдет, взял сыновей, десяток адекватных соседей и переселился в промзону, благо, он всю ее знал наизусть, у него в этом районе много заказов было. Нашел оставшийся без присмотра склад, который не значился ни в одном справочнике, и был просто еще одним ангаром без вывески, каких тут много, и сел в нем. Поскольку и руки, и голова были на месте, зима их не убила. Договорились с Медведем, что они придут к нам в гости, обмениваться опытом с Эли. Медведь признался, что идея о строительстве серьезного снегохода давно крутилась у него в голове, но не хватало технических знаний, а сыновья, хоть и инженеры, в механике ни бум-бум. Увидев наши каракатицы, он тут же захотел скооперироваться с тем, кто их сделал. Я огорчил его, объяснив, что наши квадроциклы почти не отличаются от серийных образцов. Правда, добавил, что Эли наш, настоящий механический гений, и уж вместе-то они точно что-нибудь придумают.

Вайнштейн в соседней комнате все говорил:

– По логике чмуликов, мы все должны были работать, пока из нас песок не посыплется. И они эту свою людоедскую логику даже не скрывали.

– Так, по-твоему, Песец пошел на пользу?
– спросил его кто-то.

– В каком-то смысле, да. Оздоровительный эффект налицо, достаточно посмотреть на здесь присутствующих,- ответом на это было одобрительное гудение собравшихся. Вайнштейн в своем репертуаре.

Медведь сходил и вызвал из комнаты еще одного человека. Этот вообще оказался узкоглазым, звали его Чен. До Песца он. Вместе с другими своими сородичам он вкалывал на какого-то строительного подрядчика. Те в последние годы полюбили использовать труд гастарбайтеров, по сути, тот же рабский. Когда грянул Песец, им пришлось тяжело, большинство не знали языка, связей-знакомств не было, в местных реалиях не разбирались. Большинство их, как, впрочем, и большинство наших, сгинуло, осталось две группки, Чен был главным в одной из них.