Чтение онлайн

Как бы то ни было, но и утверждать, что наши воззрения на него абсолютно ложны, мы тоже не вправе. Сомнительно, чтобы всё пребывало в покое – настолько мы знаем, это не так – но из этого само по себе ничего не вытекает. Наши прошлое и настоящее – не самые лучшие помощники в том, чтобы определить, каково оно, они есть лишь момент в существовании Вселенной – или их множества, как в теориях мультиверса – и на их основе говорить о чём-то проблематично, хотя и не лишено смысла.

В любом случае мы должны понимать, что время есть неотъемлемый атрибут, по крайней мере, данного этапа развития мироздания, которому оно в эту эпоху имманентно. Оно есть часть того, что мы наблюдаем вокруг, однако это всё, что мы в состоянии о нём сказать. Но при чём тут естественность и какое отношение оно имеет к тому, что нормально, а что – нет? Попробуем разобраться – как будто до этого мы занимались чем-то иным.

Натуральное, как и время – это местный и текущий феномен. Если речь идёт о нынешнем моменте – не мгновении, оно слишком кратко, но об эре – то мы обязаны согласиться с тем, что чего-то фундаментального и неизменного попросту нет. Открытые нами законы при таком раскладе – это описание теперешнего состояния системы, которому совершенно ни к чему всегда быть таковым – если подобное в принципе имеет какое-то содержание.

Как и в ситуации с видом, регистрируемая нами структура реальности – включающая в себя в том числе и рассматриваемый тут предмет, и хотя это порождает парадоксы и несостыковки, без них, по-видимому, никуда – носит временный и транзитный характер – хотя и стоит признать, что очень длительный – если наши теории верны. Это означает, что само оно меняется – не в себе самом, но как-то по-другому, проблема в отображении состоит в том, что мы есть часть этого целого, вне которого мы не представимы – а мы видим только то, что случилось – или ещё произойдёт или как-то иначе, возможности поистине захватывают. Что и как будет дальше нам неизвестно, по понятно, что не так как до сих пор – или нет, мы излишне невежественны чуть ли не в любом вопросе.

Естественно здесь то, что предыдущий ход событий определил способы наших мышления и восприятия своей среды, которая нас и конституирует. В силу того, что время – это часть пространства, мы, будучи физическими объектами, по определению подчиняемся его ходу, а потому для нас вполне нормально полагать, что всё следует тому же маршруту, что и мы сами. В таком случае оно есть неотъемлемый атрибут естественности как таковой, а это указывает на то, что последняя столь же непостоянна, как и всё, что мы зачисляем в эту категорию. И это подводит нас к тому, чтобы сделать некоторые умозаключения из этой главы.

Стоит напомнить, что выше рассматривались такие возражения интуитивному пониманию нормальности как наша антропоморфная – а какая ещё? – природа, проблемы с системой координат и масштабом, непрозрачность причинно-следственных связей и, конечно, время. Хотя это и следовало бы указать в самом начале, но теперь настала пора объяснить, почему при изучении столь далёкого от указанных недостатков определения интересующего нас здесь феномена мы сосредоточились именно на них, а не на том, что имеет более прямое отношение к нормативному. Пусть отчасти это и было выполнено раньше, пришёл черёд более детального ответа.

Несмотря на то, что на первый взгляд это и не кажется очевидным, но саму по себе естественность для полноценного её понимания подвергать тщательному обзору ни к чему. С одной стороны, это заняло бы у нас слишком много времени и места – и так бы никуда не привело – с другой – это бы ничего толком о ней не сказало, но лишь затемнило бы суть дела.

Проблема состоит не столько в том, что она собой представляет, сколько в том, что мы за ней видим – и что при этом совершаем, чувствуем, думаем. То, что мы определяем, как входящее в данную категорию, зависит от качеств и свойств последней, но ничего не сообщает о том, что мы в неё помещаем. Выражаясь иначе, сами по себе предметы и явления не обладают вообще никакими качествами до тех пор, пока мы не посмотрим – фигурально, задействуются все доступные инструменты перцептивного и когнитивного аппаратов, а не только зрение – на них и не оценим их в соответствии с заранее созданной нами системой координат и соответствующей терминологией. Как мы это делаем – это вопрос второй главы, но то, что мы так поступаем, было уделом этой.

Совершенно неважно, что конкретно окажется в рамках нормального. Критично то, почему мы проводим данную процедуру так, как это и наблюдается. И ответы – той или иной степени полноты – были даны выше. Во-первых, мы люди и как-то по-другому, кроме как по-человечески мы глядеть вокруг попросту не в состоянии. Во-вторых, мы всегда соизмеряем свои действия – и всё прочее – с тем, что нам знакомо, но это не обязательно имеет универсальный характер. В-третьих, мы слишком локальны для того, чтобы судить о чём-то, что выходит за пределы наших масштабов бытия и опыта. Поэтому, в-четвёртых, мы не замечаем всех – или всех существенных, не стоит забывать, что это не одно и то же – причинно-следственных связей. Наконец, в-пятых, мы не совсем корректно воспринимаем время, а нередко и вовсе упускаем этот фактор, как не очень значительный несмотря на то, что он таковым является.

В совокупности это говорит о том, что наше понимание естественности само таково только если мы примем во внимание указанные факторы и усвоим их как отправные точки для выяснения причин того, почему мы столь неправы – отчего это так станет ясно ниже – в отношении в том числе – или главным образом, если вы не забыли, как называется эта книга – цивилизации, а также всего того, что она породила, какими нас создала, что нас ожидает в будущем и из-за чего нечто произошло в прошлом и имеет быть прямо сейчас именно из-за действия рассмотренных причин.

Хотя изначально эта глава и не предполагалась в высшей степени теоретической и абстрактной, она получилась таковой – или нет, судить, разумеется, читателю – вследствие неизбежности, а не по произволу случайных флуктуаций многочисленных раздражителей и стимулов, которые оказывают влияние на всех нас – формулируя более прозаично, логика её развёртывания склоняла её именно в данном направлении. Осознать, почему мы находимся там, где мы актуально есть, как так получилось и что из этого ещё выйдет, невозможно без того, чтобы оставить без внимания столь важную категорию, в которую мы записываем – или исключаем из неё – всё, что нам захочется – это не совсем так, мы поступаем не тотально произвольно и по своей воле, но как было показано выше, человеку свойственно заблуждаться по поводу правоты своих обычно давно усвоенных выводов.

Пусть пока не совсем ясно, зачем нужно было в таких подробностях рассматривать не относящиеся вроде к делу детали, в действительности поступить так было строго необходимо. Несколько забегая вперёд нужно отметить, что цивилизация – это то, что следовало бы ожидать от нашего вида в определённых обстоятельствах, которые мы и обнаруживаем как в прошлом, так и в настоящем – и с огромной долей вероятности в увидим в будущем. Слово «судьба» плохо в том смысле, что оно мало, если вообще научно, но оно как нельзя лучше подходит для того, чтобы описать в каком положении мы оказались – и ещё очутимся, а равно были прежде – и почему именно это и произошло. Стоит только посоветовать быть чуть терпеливее, чтобы собрать всю эту разрозненную картину в единое целое без швов и щелей и тогда всё сразу станет на свои места.

Проблема критериев

Эта глава задаёт самые сложные вопросы из всех возможных. Сразу необходимо отметить, что ответы на них носят лишь приблизительный и очень поверхностный характер. Так получается вследствие того, что у нас нет приемлемых и оправданных принципов суждения, по которым мы были бы способны определить степень – впрочем, не совсем ясно, что это такое, это станет понятно ниже – их адекватности. Всё, что мы в состоянии сделать – это, по сути, поинтересоваться чем-то подобным, это всё, что нам доступно.

Загвоздка заключается в том, что при попытке найти решение мы неизбежно попадаем в порочный и бесконечный круг не кончающейся регрессии, из которой нет никакого выхода. Скажем, если мы хотим определить, что лучше А или Б, у нас должны быть критерии, по которым бы мы сумели сравнить то и другое – по тем или иным параметрам, они тоже выбираются произвольно, читайте дальше – однако сами по себе они в свою очередь нуждаются в неких метастандартах, благодаря которым мы бы склонились в их пользу, но это опять же вынуждает нас искать какие-то над-категории, которые фундировали бы их, и которые, что не удивительно, требуют своих причин, и так без шанса на то, чтобы когда-нибудь и чем-нибудь завершить.