Чтение онлайн

Не знаю, как долго все это происходит, но, по-моему, Глеб не прекращает пронзать меня насквозь, даже когда в соседней душевой мужчина заканчивает с водными процедурами, а после того, как Кайданов освобождает мою голову, устраивая обе руки на бёдрах, я просто стону в голос. Чуть ли ни кричу, осознавая, что вот-вот кончу от его несдержанных животных движений внутри меня. Сквозь туманную завесу до сознания доносится какое-то невнятное рычание, Глеб что-то говорит мне, но я не предаю значения.

– Я убью тебя, Захаровское отродье! Убью тебя и папашу! Ты пожалеешь, что не сдохла тогда! – слышу позади себя, но слова различаю плохо, потому что именно в этот момент достигаю вершины блаженства.

Кайданов выходит из меня и приказывает встать на колени. Несколько раз проводит рукой по блестящему от моей смазки детородному органу, матерится и орошает мое тело горячей густой жидкостью. 

Глеб подхватывает с пола свои штаны, натягивает их на бёдра. Он даже не смотрит в мою сторону. Будто меня вообще здесь нет. Выходит из маленькой комнатки не попрощавшись, а я так и остаюсь сидеть на полу. Если я сейчас скажу, что чувствую себя гадко, то это не будет значить ровным счетом ничего. Вообще не передаст спектра чувств, которые в эту самую минуту пылают внутри меня. Я знаю себе цену, поэтому подобное отношение – это, как ножом по сердцу. В горле застревает ком. Он так болит и распирает, что я невольно тянусь рукой к шее. Сейчас я, в первую очередь, ругаю саму себя, за то, что позволила подобное. Я не дворовая шлюха, чтобы можно было так пользоваться мной.

Я стараюсь как можно быстрее взять себя в руки. Мне ни к чему такие страдания. Я намного сильнее, чем какие-то обстоятельства. И в следующий раз, я просто расцарапаю мудаку морду, если пойму, что он собирается снова использовать меня, как секс-куклу. Убеждаю в этом саму себя и забираюсь в кабинку. Ополаскиваюсь и, ввиду отсутствия у меня полотенца, натягиваю платье прямо на влажное после душа тело.

МАРИНА

13 августа 2020 года (наши дни)

Глеб не появлялся дома уже два дня. От него нет никаких вестей, так же как и от Пули, внезапно пропавшего вместе с ним. Вероятно, другие обитатели поместья и располагают какой-то информацией о том, что вообще происходит, но мы с Максимом находимся в полном недоумении.

Зато, на территории Глеба царит анархия. Единственное, чего придерживаются, оставшиеся без лидера мужчины, это дежурство на постах как днём, так и ночью. Но в остальном – полные разброд и шатание.

Такое положение дел, если честно, мне на руку. Никто не следит за тем, что я делаю, никто не раздает поручения, и я, так же, как все, только лишь выхожу на пост в соответствии с графиком.

Мне удалось узнать месторасположение оружейного склада, высчитать примерное количество оружия и боеприпасов, а также другую полезную для дела информацию. Я радуюсь тому, что лёд, наконец, тронулся, а я вовсе не являюсь бесполезным элементом системы, которой служу.

При этом, во мне нарастает тревога. Я переживаю за Глеба, сама того не понимая. Он исчез сразу же после того, как поимел меня в ванной комнате. Уехал в неизвестном направлении на личном автомобиле. Я все пыталась вспомнить, что он сказал тогда. Что-то про то, что убьёт меня, но что конкретно – никак не получалось восстановить в памяти, ведь в тот момент мой разум был занят совсем другими вещами.

Вообще, происходящее не было похоже на Кайданова. В здравом уме он бы никогда не оставил свой дом без присмотра, а мужчин, живущих под его началом – без надзора. Значит, мне не показалось, и он действительно был неадекватен тогда. Как бы то ни было, это второе утро, которое проходит в отсутствие Глеба.

Я не изменяю собственным привычкам и в этом: расстилаю коврик, занимаюсь, принимаю контрастный душ. Сегодня отличная погода, и я планирую провести день на улице, ещё раз изучив территорию объекта, за которым веду наблюдение. Свежая и довольная выхожу из душа, обернувшись полотенцем. В общем помещении ванной комнаты есть ещё мужчина, который тоже только что освежался в душевой. Я не придаю ему значения до тех пор, пока он не сокращает расстояние между нами, обхватив меня сзади. Довольно крупный мужик хватается за мою грудь, крепко прижимая к себе.

– Ну что, малышка, не желаешь утолить жажду изнывающего без женской ласки путника? – заискивающе обращается ко мне Кайдановский головорез, сильнее стискивая грудь, обёрнутую полотенцем.

– Губу обратно закатай! – отвечаю я. – И руки убери, пока я их тебе в задницу не засунула!

– Праведницу, сука, строишь?! Думаешь, не знаю, как тебя на днях в этой самой ванной драли? Я трахаюсь не хуже, поверь! – усмехается нахал.

– Я предупреждаю в последний раз, – спокойно говорю я. – Убери лапы!

На самом деле, наглый тип ужасно злит меня, до крови бурлящей. Но я гораздо слабее, поэтому мне необходимо тщательно продумать план действий.

– Строптивая блядь! Люблю таких! – он наклоняется к моей шее, не ожидая отпора, а я удачно использую представившуюся возможность.

Выкидываю ноги вперёд и с силой отталкиваюсь от стены напротив, той, по которой располагаются раковины. Бугай, естественно, не ожидает такого поворота событий, и мы отлетаем к противоположной стенке с душевыми. Мужик охает от удара. Бью затылком назад. Попадаю в нос. Хруст. Его крик.

Сейчас я благодарна Владу за все, чему он научил меня. И это не только рукопашные приемы. Иногда мы проводили время в зале дополнительно, он учил меня анализировать противников, подмечать слабые места, показывал кучу других вариантов нападения и обороны, а это многое дало мне. Так и сблизились.

Боль огненной волной растекается от затылка к позвоночнику. Терплю. Мне хочется зарычать от того, как сильно я ненавижу этого придурка и таких, как он, таких, как наш детдомовский охранник, имевший наглость забрать мою девичью честь. Ярость разливается по венам и придаёт мне сил. Контролирует меня и мои движения, заставляет проявлять чрезмерную жестокость.

***

Пока насильник дезориентирован, пятку со всей силы вбиваю ему в ступню, плюща мелкие кости, даря увечья. От недельной хромоты до месяца в гипсе. Так тебе и надо, урод!

– Ааа! СУКА! – дикий мужской крик разносится по ванной комнате. Хватка ослабевает, и он расцепляет руки, которыми удерживал меня, отпускает.

Значит, гипс обеспечен. Плюс, реабилитация после снятия. Месяц, не меньше. Головорез пытается оттолкнуться от стены, но оступается покалеченной ступней. Захватываю с раковины тяжелую керамическую мыльницу, впечатываю ребром в солнечное сплетение. Никакой пресс не поможет! Его скрючивает.

Хватаю обидчика за волосы, раз за разом прикладываю об раковину. Останавливаюсь, лишь когда замечаю, что все вокруг в крови, как и мое обнаженное тело. Нехитро обвязанное вокруг полотенце, слетело ещё в самом начале, и сейчас валялось на полу. Разворачиваю наглеца лицом к себе , пробиваю по шарам. Сдавленный стон, и мужчина с грохотом падает на кафель.

Разбиваю стеклянную бутылочку с жидким мылом о край умывальника. Присаживаюсь рядом с распластанным на полу телом, сжимая в руке острый осколок. Пару секунд смотрю в глаза противника, а затем оттягиваю резинку его трусов, подставляя к главному мужскому органу своё оружие. Его затуманенный взор мгновенно заполняется страхом.