Чтение онлайн

Впереди был брод. У дальней стороны стояла преграждающая путь повозка, а перед ней он насчитал десять человек, выставивших дула длинных мушкетов. Каждый мушкет был вставлен в рогатку на высокой сошке, каждый наведен на польскую сторону переправы. Для его всадников они представляли угрозу. Десять мушкетов значили десять потенциально смертельных выстрелов. Он знал, что в этой атаке потеряет людей. Хотя, прежде чем добраться до мушкетеров, ему придется справиться с пиками.

На трети пути к дальней стороне брода стоял заслон из пикинеров, возможно целый взвод, хотя он не был уверен. Они образовали ощетинившуюся преграду, похожую на гигантского ежа, по шесть пикинеров в ряд, туда-то и влетят его гусары. Внушительная преграда. Но его люди были отважны и закалены в боях, и у каждого по пистолету. По два выстрела на человека, и залп с близкого расстояния ослабит заслон, пробив несколько брешей. В эти проходы и ворвутся гусары, по пути создавая новые бреши, пока пикинеры не обратятся в бегство или бросятся в реку. У него было слишком много людей, чтобы противник мог устоять.

И только приблизившись к голове колонны гусар, он заметил главный трофей. На повозке на сложенных бочках стоял человек, ради которого гусары пришли к водам великой реки. Синий камзол и лысая макушка сияли над повозкой, как маяк. От такой наглости у него едва не отвисла челюсть. Дерзость щенка, теперь командовавшего ничтожными английскими оборванцами поистине была поразительна. Этот парень, Страйкер, не просто решил сражаться, а еще и бросил вызов Ангелам смерти, раззадорив гусар видом Маттиаса, стоявшего при полном параде над непрочным укреплением, подобно развевающемуся над осажденной крепостью флагу.

Антчак так глубоко вздохнул, что легкие засаднило, и ударил каблуками, прочертив шпорами лиловые полосы на взмыленных боках лошади. Та встала на дыбы, ярость битвы опьянила Антчака, и взревев от восторга, он понесся вперед. К реке. На человека по имени Страйкер. К славе.

– Они наступают!
– закричал капрал Сайкс Боже-Упаси.
– Целься в лошадей!

Стайкер находился на левом крае построения, Сайкс справа. Три ряда пик были построены в диагональном порядке. Восемнадцать стальных наконечников выставлены вперед, навстречу атаке. Страйкер видел, как люди подбадривали друг друга, и повернувшись лицом к надвигавшейся буре, выхватил клинок. 

Гусары нанесли удар. Тут же упал пикинер, промахнувшись пикой по цели, и вставшая на дыбы лошадь раздробила ему череп. Но брешь мгновенно закрылась, и атака застопорилась. Ширина брода была достаточна для четырех всадников в ряд, и хоть гусары имели численный перевес, обойти пикинеров с флангов они не могли. Они рвались вперед, своим весом пытаясь заставить солдат Страйкера податься назад, но лошади отказывались бросаться на выставленные пики. Скорость атаки мгновенно сошла на нет, заставив поляков с литовцами колоть пиками, и из кавалерийской атаки схватка превратилась в сражение пикинеров.

За дюжиной всадников Страйкер заметил Антчака. Его лицо закрывал шлем, но голос поляка отпечатался в сознании Страйкера, он почувствовал, как участился пульс. Мысленно проклиная свой страх, он приказал солдатам надавить на гусар. Но они уступали. Конечно же, они уступали. Крылатых убийц было слишком много, чтобы семнадцать пикинеров смогли их сдержать.

– Сейчас, сэр!
– раздался за спиной голос Форрестера.

Бросив взгляд через плечо, Страйкер кивнул. Повернувшись лицом к сражению, он поднял клинок и закричал:

– Вниз! Ложись!

Пикинеры пали ниц, лицом в студеные воды Одера, как будто из ног выдернули кости, и распластались на камнях.

Раздался залп. Форестер подождал, пока не убрался с пути последний солдат, и отдал команду стрелять, прежде чем гусары затоптали Страйкера с его отрядом. Рявкнули десять мушкетов, окутав переправу едким дымом и свалив в реку два передних ряда всадников. Коротко вскрикнув, они бесследно исчезли в пучине, утянутые вниз своей щегольской броней.

Кавалеристы пришли в замешательство, некоторые поворачивали назад, другие пытались податься вперед, несмотря на заартачившихся лошадей. Страйкер ухватился за предоставившуюся возможность и приказал пикинерам подняться. Вскочив на ноги, они взяли пики на плечо и повернули к берегу. Один слишком припозднился, и его ткнул в спину всадник, быстрей остальных оправившийся после залпа. Наконечник вылез из груди пикинера, флажок окрасился кровью. Остальные пикинеры быстро отступили, вслед за мушкетерами Форрестера пройдя слева и справа от повозки.

Добравшись до западного берега, Страйкер испытал облегчение, ступив на твердую землю, и обернулся пересчитать солдат. Они потеряли двух пикинеров, что было просто чудом, но теперь предстояла серьезная работенка.

– Перезаряжай!
– рявкнул он мушкетерам.
– Перезаряжай оружие!
– он возбужденно помахал рукой Форрестеру.

– Есть сэр!
– рявкнул прапорщик.

– Готовы?

Форрестер кивнул.

– Отвел половину пикинеров в лес.

– Восемь человек, - согласился Страйкер. Иисусе, звучало это не слишком обнадеживающе.

Форрестер, похоже, прочитал беспокойство на его лице, наградив его легкой улыбкой.

– Удачи вам, сэр.

Поблагодарив его, Страйкер побежал к берегу. Гусары добрались до повозки, но, как он и надеялся, дальше не пошли. Они облепили ее, потрясая пиками и восторженно крича, пока человек на бочонках что-то кричал им на немецком. Поляки засмеялись. Возможно, они не разобрали его слов, или опьянение победой лишило их слуха. Страйкера это не волновало.

Он посмотрел на два своих маленьких отряда, один с пиками в руках, другой с мушкетами, которые Сайкс Боже-Упаси расставил на прогалине в нескольких шагах от берега реки.

– Сомкнуть ряды!
– прокричал он.
– Держитесь вместе!

Пикинеры были готовы отразить атаку, уперев древко землю и придавив его ступней. Сбоку построились мушкетеры, хоть и малочисленные, но во всеоружии и смертельно опасные. Губы их яростно шевелились, каждый из этих крепких, как гранит, людей шептал свою безмолвную молитву.

Но затем звуки у повозки стали другими. Ликование польских всадников сменилось, как дуновение ветра, невнятным гулом. Они осознали свою ошибку. Туда добрался ведущий их к победе Антчак и понял, что человек на повозке не Маттиас, а другой, переодетый в одежду лазутчика, с обритой наголо головой для полного сходства. Возможно, он даже заметил, что у человека были связаны руки за спиной. Более того, возможно, он заметил, что веревка так туго обвитая вокруг его рук, была мотком запального фитиля.

– Сейчас!
– вскричал Страйкер.
– Давай! Давай! Сейчас!

Он не оглянулся туда, где мушкетер спустил спусковой крючок, а оглушительный треск возвестил о том, что дело сделано. Он просто стоял и смотрел как законник, Бушвальд, согнулся пополам с широкой рваной раной в груди, и молил Бога, чтобы запал еще дымился..

Взрыв оказался громче и ослепительнее, чем представлял Страйкер.

Он видел в действии черный порох, заключенный в тесную оболочку: гранату и петарду [4] , и знал, что эффект разрушителен, но также знал, что без замкнутого пространства гранулы пороха лишь вспыхнут и загорятся. Да будет ярко, жарко и опасно, но без взрыва. Именно поэтому он поместил заряд в самый центр заполненных спиртным бочек. Занявшийся огонь с шипением и ревом перекинулся со связанных запястий Бушвальда на заложенный заряд пороха, а потом дошел до первого бочонка палинки, за ним да следующего и до другого, пары спиртного полыхнули, как греческий огонь.

Полыхнули пляшущими язычками пламени, превратив воздух рядом с телегой в адское горнило. А затем повозка взорвалась. Сперва она поглотила Бушвальда. Изменник исчез в одно мгновение, как еретик у столба в огне инквизиции. Страйкер отскочил, присев на корточки, и заметил, что гусары не смогут сбежать, слишком близко они оказались от красно-оранжевых с зеленоватым языков пламени. Яркое пламя ослепило его, и почувствовав жар, он попятился.

Кавалеристы завопили. Их пронзительные протяжные крики были полны отчаяния, а почерневшие крылья казались неотъемлемой частью этого адского представления. Пламя унялось, отступило после взрыва паров спирта, оставив лишь обугленные, разорванные и опаленные останки гусар. И тут Страйкер вскочил на ноги, потому что выжившие наступали.