Чтение онлайн

— Хорошо, — ответил Гаррик. — Ах, я не могу видеть дальше своей вытянутой руки, когда мы спустимся туда, даже сейчас.

Он не жаловался, просто хотел убедиться, что Птица понимает ситуацию.

— Чуть дальше, — сказала Птица. — Но я буду направлять тебя. Мы будем держаться тропы так долго, как сможем, но если мы встретим отряд Коэрли, нам придется отойти в сторону. Другие существа, как правило, сами научились избегать тропы, но даже это небезопасно.

Гаррик усмехнулся и начал спускаться. Тропа была слишком узкой для вьючного животного, даже для необычайно быстроногого осла, но лишь умеренно крутой.

— Безопасно было, когда я пас овец в деревне, — тихо сказал он. Он подумал о том деньке, когда стая морских волков, огромных морских ящериц, выползла из полосы прибоя. — И даже в этом были свои моменты, — добавил он.

Плотный базальт был скользким от скопившемся на его поверхности конденсата. Тропинка была не особенно ровной — основание горбилось и проседало. Но в некоторых местах тропа была подрезана так, что склон утеса выступал над ней, — это определенно не было естественным.

И это свидетельствовало о значительном износе. В такой крепкой скале на это ушло очень много времени.

— Эту тропу создали люди, Птичка? — спросил Гаррик. Отчасти ему казалось глупым озвучивать этот вопрос, когда он знал, что Птица слышит его мысли, но ему было удобнее притвориться, что это обычный разговор. — Она слишком изношена, чтобы Коэрли могли сделать ее, если они прибыли сюда всего несколько лет назад.

— Обычный разговор с хрустальной птицей, — прокомментировал Карус, ухмыляясь. — В стране болот и теней, с одной действительно глубокой дырой.

— Тропу проложили не люди, Гаррик, — ответила Птица. У нее вошло в привычку лететь впереди и садиться на выступ скалы или дерево прямо на краю поля зрения Гаррика, примерно в дюжине футов от него. — Пещера, в которой жил мой народ, привлекала посетителей еще до того, как на этой земле появилась разумная жизнь, хотя те, кто проложил тропу, были разумны.

Гаррик подумал, не спросить ли о чем-нибудь еще, но потом решил этого не делать. Птица показала себя другом. Если она добровольно не предоставляла информацию, то, вероятно, была причина для ее скрытности.

— Я тебе не друг, Гаррик, — сказала Птица тоном сухого неодобрения. — Наши цели случайно совпадают, вот и все. Но я не причиню вреда, ни тебе, ни твоим близким по моему собственному выбору.

— «Хотел бы я быть уверен, что это относится ко всем людям, которые считают себя моими друзьями», — подумал Гаррик. — «И особенно к тем, кто говорят, что они друзья принца Гаррика». Он ухмыльнулся, но вслух ничего не сказал.

Стены утеса были покрыты папоротниками и эпифитами, некоторые из которых широкими серо-зелеными лентами, словно гобелены, свисали далеко вниз по скалам. Когда Гаррик увидел верхушки деревьев, торчащие из центра, он подумал, что, должно быть, приближается ко дну ущелья. К тому времени, когда он спустился достаточно далеко, чтобы оказаться среди них, то увидел, что ошибался: стволы были тусклыми колоннами, исчезающими далеко внизу.

— Деревья на этом уровне достигают трехсот футов в высоту, — сказала Птица. — Пройдет некоторое время, прежде чем мы доберемся до низа. Если только ты не поскользнешься.

— Это была шутка, Птичка? — спросил Гаррик.

— Нет, — ответила Птица. Затем она щелкнула двумя частями тела — не клювом — и сказала: — Стоп. Я что-то слышу. Банда Коэрли двинулась вверх по тропинке.

Пока Гаррик карабкался и скользил вниз по тропинке, он время от времени слышал звуки на фоне грохота водопада: гулкое карканье, звон, похожий на звон колокольчика, и один раз пронзительный крик, как у ребенка, которого разрывают на части. Он оставил свой топор и нож за поясом, потому что ему нужны были свободные руки, чтобы безопасно передвигаться; несмотря на это, он дернулся к оружию, когда услышал крик.

Теперь, скорчившись там, где тропинку пересекала расщелина шириной с его ладонь, он ничего не слышал. — Что бы ты порекомендовала? — спросил он, шевеля губами, не издавая ни звука.

— Отойди, по крайней мере, на двадцать футов от тропы и стой очень тихо, — сказала Птица. Затем она добавила с бесстрастным извинением: — У Коэрли нет определенного времени, чтобы воспользоваться порталом в пещере. Встретим ли мы кого-нибудь или нет, это чисто случайное дело.

— Ты не говорила мне, что это будет легко, — одними губами произнес Гаррик, бочком пробираясь через край тропы.

Склон здесь был более пологим, чем во многих других местах, менее чем один к одному, но скала была покрыта гладким, как волос, мхом. Он нашел трещину, в которую можно было просунуть большой палец правой ноги, затем перенес на нее свой вес и потянулся вниз левой рукой. Не было ничего лучше, чем ухватиться за горсть мха, короткого и скользкого, но он цеплялся за него изо всех сил.

— Справа от тебя есть корень, — сказала Птица, порхая в воздухе рядом с ним. — Он тонкий, но тебя выдержит.

Гаррик провел рукой по камню и нащупал корень, ползущий вверх по скале от растения, растущего ниже. Он был не толще куска бечевки, но присоски удерживали его на камне, как плющ на кирпичной стене. Он зажал корень между большим и указательным пальцами, боясь обхватить его всей рукой, чтобы не оторвать его от скалы.

Теперь Гаррик мог слышать Коэрли, резкие ритмы их голосов. Он не мог сказать, сколько их было, но сомневался, что смог бы справиться с одним здоровым воином в своем нынешнем состоянии.

— Хотя, мы бы попытались, — предостерег призрак в его сознании; и, конечно, он бы попытался и умер, пытаясь. Но лучше избежать этой проблемы.

— Здесь пятеро воинов и их вождь Груног, — сказала Птица. — У Грунога нет женщин, но он надеется завоевать достаточный престиж на этой новой земле, чтобы стать могущественным через два года, а может быть, и через три.

Топор Гаррика был за поясом, но когда он прижался к скале, лезвие вонзилось ему в тазовую кость. С ним все было бы в порядке, если бы он переложил топор перед тем, как сойти с тропы, но он не подумал об этой проблеме, пока она не ударила его.

Держась только руками, Гаррик убрал правую ногу с трещины и нащупал под собой еще одну опору для носка. Он был уверен, что из-под топора течет кровь. Как только он нашел другую безопасную точку опоры, у него свело правую руку в ответ на рану в плече. Гаррик потерял хватку и, продираясь сквозь растения, рухнул вниз по склону утеса. Он улетел на пятьдесят футов ниже того места, откуда стартовал. Над ним возбужденно кричали Коэрли.

— «Это моя вина!» — подумал Гаррик. Умом он понимал, что на самом деле в этом нет ничьей вины: он довел себя до предела, и если иногда это означало, что он переходил грань — в данном случае, в буквальном смысле, — то это было неизбежно.