Чтение онлайн

— Мы сделаем кесарево. Врач сказала, это безопасно.

— А что, если я умру под наркозом?

— Не смей даже думать об этом, — он прижал меня крепче. — Ты будешь жить. Я вытащу тебя с того света, если понадобится.

— Ты сумасшедший.

— Но ты меня любишь.

Я закрыла глаза и заснула — в его объятиях, с его семенем внутри, с детьми под сердцем.

За день до госпитализации я не спала почти всю ночь. Ворочалась, вздыхала, пыталась устроиться поудобнее. Дети пинались, живот тянул, мысли лезли в голову.

— Не спишь? — Демид включил ночник.

— Нет, — я повернулась к нему. — Боюсь.

— Не бойся. Я буду рядом.

— Что, если я не проснусь после наркоза?

Он резко сел, взял моё лицо в ладони.

— Ангела. Слушай меня. Ты проснёшься. Ты увидишь наших детей. Ты будешь кормить их грудью, купать, гулять с ними. Ты будешь жить долго и счастливо. Со мной.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я так решил.

Я невольно улыбнулась. Его уверенность передавалась мне.

— Демид, — сказала я. — А можно прямо сейчас? В последний раз перед операцией?

— Ты уверена? Завтра рано вставать.

— Уверена.

Он помог мне лечь на спину — я уже могла так лежать недолго, дети давили на позвоночник. Подложил подушки под поясницу, раздвинул мои ноги.

— Так удобно?

— Да, — я выдохнула.

Он наклонился к моему лону, провёл языком по половым губам — медленно, смакуя. Я застонала, вцепившись в его волосы. Он лизал меня долго, не торопясь, иногда входя внутрь языка, иногда касаясь клитора. Я чувствовала, как оргазм нарастает, но он не давал мне кончить — останавливался, отстранялся, начинал заново.

— Демид, пожалуйста… — взмолилась я.

— Не сейчас, — он поднялся, смазал свой член лубрикантом, я была влажной, но он боялся сделать мне больно. — Сначала я войду в тебя.

Он вошёл медленно — до основания, и я закричала от наполнения. Он начал двигаться — плавно, глубоко, не торопясь. Я смотрела на него — на его широкие плечи, на капли пота на груди, на его глаза, которые не закрывались ни на секунду.

Ускорился, и я почувствовала, как его член пульсирует внутри. Оргазм накрыл нас одновременно. Его сперма залила меня — горячая, обильная, текущая.

Мы упали на кровать, тяжело дыша. Я гладила его по спине, он целовал мои веки.

— Спасибо, — прошептала я.

— За что?

— За эту ночь. За детей. За любовь.

— Не за что, — он поцеловал меня. — Это ты подарила мне всё это.

Утром мы поехали в роддом. Влад вёл машину, Варя сидела сзади и держала меня за руку. Демид сидел на переднем сиденье, но то и дело оборачивался и смотрел на меня.

— Ты справишься, — говорила Варя.

— Я знаю, — я сжимала её ладонь.

В роддоме меня оформили быстро. Демид подписал все бумаги, я переоделась в больничную рубашку. Врач пришла, объяснила, как будет проходить операция.

— Спинальная анестезия, — сказала она. — Вы будете в сознании. Муж может присутствовать.

— Да, — сказал Демид. — Я буду рядом.

Меня повезли в операционную. Демид переоделся в стерильную одежду — синий костюм, шапочка, маска. Когда я лежала на столе, он стоял у моего изголовья, держал меня за руку.

— Смотри на меня, — сказал он. — Только на меня.

Врач сделала укол в спину — я почувствовала, как ноги становятся тяжёлыми, тёплыми, а потом исчезают. Я не чувствовала ничего ниже пояса.

— Всё хорошо? — спросила анестезиолог.

— Да, — ответила я. — Ничего не чувствую.

— Начинаем.

Я смотрела на Демида — в его серые глаза, в которых отражался свет ламп. Он улыбался, но я видела, как напряжены его скулы.

— Демид, — прошептала я.

— Я здесь.

— Не уходи.

— Никуда не уйду.

Прошло несколько минут — или вечность, я не знаю. Врач сказала «Первая, девочка». И я услышала крик. Громкий, требовательный, живой.

— Лена, — прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

Медсестра показала мне малышку — красненькую, сморщенную, с тёмными волосиками и огромными глазами. Крошечные кулачки сжимались и разжимались, лёгкие работали на полную мощность.

— Здравствуй, дочка, — я хотела протянуть руку, но не могла пошевелиться.

— Сейчас, — медсестра унесла Лену.

Через минуту — ещё один крик. Более мощный, басистый.

— Мальчик, — сказал врач. — Крупный.

Мне показали Андрея — больше сестры, с такими же тёмными волосами, с серыми глазами — точная копия Демида. Он смотрел на меня с любопытством, будто узнавал.

— Андрей, — прошептал Демид, и я услышала, как его голос дрожит.

Детей унесли обрабатывать. Я лежала, чувствуя, как врачи что-то делают внизу — зашивают, проверяют, промывают. Демид держал меня за руку и плакал — впервые за всё время. Я видела его слёзы, стекающие из-под маски.

— Ты — герой, — сказал он. — Ты родила наших детей.

— Мы родили, — поправила я. — Вместе.

Через час мне принесли детей. Я лежала на кровати в палате, ещё слабая, онемевшая от наркоза, но когда Лену и Андрея положили мне на грудь — маленьких, тёплых, пахнущих молоком и чем-то сладким — я почувствовала, как всё внутри переворачивается.

— Вы мои, — прошептала я. — Самые любимые.

Демид сидел рядом, держал Андрея на руках — неумело, боясь сломать. Малыш смотрел на него серыми глазами и вдруг улыбнулся.

— Он улыбнулся! — воскликнул Демид.

— Это газы, — засмеялась я.

— Нет. Это он меня узнал.

Лена лежала на моей груди, пыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми. Она чмокала губками, ища грудь. Я помогла ей захватить сосок, и она начала сосать — неумело, но настойчиво.

— Она голодная, — сказала я.

— Вся в тебя, — улыбнулся Демид.

Мы сидели так долго — вчетвером, впервые. За окном темнело, зажигались фонари. Шёл снег — последний снег этой зимы. Скоро весна. Скоро начнётся новая жизнь.

— Демид, — сказала я.

— Да?

— Я люблю тебя.

— Я тебя люблю больше.

— Не спорь, — я взяла его руку, прижала к своей щеке.

Мы смотрели на детей — на Лену, которая уже заснула на моей груди, и на Андрея, который дремал на руках у отца.