Чтение онлайн

Наконец, Эми и Рене подошли к приемному покою, за ними следовал Редьярд. Говорить женщина особо не могла, вцепилась в дочь и тихо, поскуливала. Лица у Рене и Эми были бледными, а глаза полными слез, растёртые руками до жуткой красноты. Младшая сестренка Мэта держалась, она не всхлипывала, хоть горе и бесшумно текло по щекам. Реди же был в смятении, чем в горе и страдании. Он держал под руку Рене, которая зажимала рот рукой, но все же боль просачивалась сквозь пальцы.

У Эйдана перехватило дыхание, он просто не мог поверить в то, чего больше всего на свете не хотел слышать сейчас. Мысль о смерти Мэтью Адамса пульсировала в голове юноши. Его замутило, комната поплыла и лишь то, что он держал в объятиях Аву не дало ему упасть. Позади всхлипнула его собственная мать, которая уже испытывала подобное много лет назад. Она прикусила губу, ее прежняя рана просочилась и захлестывала волной новой свежей боли. Джоан рухнула на диван, все еще держа девушку за руку. Ее нутро разрывалось от потери ребенка, от чувства, когда душу разорвало на части, от чувства раздробленной жизни на до и после, от желания умереть вместе с ребенком, погрузиться в сырую землю с ним, но лишь бы не разлучаться. Этель что-то шепнула женщине и плачь ее притих. Эд знал, это ее иллюзия и был как никогда благодарен подруге за помощь. Видеть и понимать, что его мать сейчас чувствует было настоящим испытанием. Эйдан увидел маму другой.

— Мэт боец! — громко рявкнул Реди, сорвавшимся голосом. Все тут же подняли голову. Лишь семья Адамс все держалась в стороне. — Он выживет. Теперь уже точно! — Эд пошатнулся. Из груди на землю рухнула боль, тяжесть которой не унести человеку. И тяжесть эта была на каждом, кто хоть немного переживал за этого мальчика. — Только долго нужно будет его лечить. Говорят, если будут осложнения, то он не сможет ходить.

— Простите меня. — прошептала виновато Рене, всхлипывая носом. — Я так рада, что мой мальчик будет жить. — ее тонкий голос резал ухо.

— Рене! — Джоан всхлипнула и отпустив руку Этель, на гнущихся ногах пошла к маме Мэта. — Я буду помогать вашей семье. Обещаю! Мэтью будет бегать, не то, что ходить! — Эд не мог проглотить ком застрявший в горле. Его мама сейчас была живой, несмотря на слезы и боль, но живой! В их дома она так же плакала, но жила как призрак у могилы сына. Но здесь она была женщиной, разделяющей боль другой такой же матери! Готовой прийти на помощь, которую сама, увы, не получила. Эд подумал, что нужно будет обнять мать.

Обсудив подробности примерного лечения и восстановления с доктором, который пришел через час, семью Адамс стали выпроваживать домой. Мэту уже ничего не грозит и поэтому сестре и маме надо отдохнуть. Неохотно они все же согласились и уехали в начале восьмого. Редьярд принял на себя ответственность быть на посту до момента, когда вернуться Рене и Эми. К тому же в больницу начали прибывать одноклассники Эда и Мэта. Среди которых был их общих школьный друг, гуляка Итан. Он привел с собой и бывшую девушку Мэтью, Аманду. Пришли некоторые учителя, которые очень тепло относились к Мэту, в особенности преподаватель литературы. Приемный покой наполнялся людьми и Эд с Джоан засобирались домой.

Ава и Этель сказали, что поедут по домам отдыхать, но на самом деле их ждал лес и недоделанные задания с прошлой ночи. На прощанье Этель обняла юношу и шепнула, что придет к нему вечером, но не в качестве гостя, а тенью, которой всегда и была. Ава лишь взглянула и бесшумно поблагодарила за поддержку. Выходя из больницы Эд, подумал, что беда объединяет даже самых разных людей. Например, он и Реди смогли хотя бы немного, но пообщаться. Ава и Этель так же разговаривали друг с другом без привычной спеси. Но душе отлегло.

В машине Джоан, наконец, заговорила. Они ехали домой уставшими и разбитыми и как бы Эйдан не хотел поговорить, сейчас на это просто не оставалось сил.

— Я так испугалась за тебя. — начала Джо. — Мне позвонили в три ночи и сказали, что ты в больнице, что в Мэта стреляли. Эйдан, у меня чуть сердце не остановилось. — Эд смотрел на мать, лицо которой окропляли слезы. Ему было ее искренне жаль. И впервые за долгие годы он испытал к ней сочувствие. — Второй раз я бы этого не пережила.

— Прости меня. — прошептал Эд. Как давно он говорил эти слова маме, так давно, что не помнил. — Я не ожидал, что все так обернется. С другой стороны, Мэт жив. Если я не поехал, он бы умер там в одиночестве и кто знает, когда бы тело нашли.

— Я горжусь тобой, Эди. — женщина громко всхлипнула. Эд застыл. Он не слышал подобного от матери никогда, слышал, как она говорила об этом Джейми, слышал, как говорила это отцу, но не ему. Ему никогда.

— Правда, мам? — юноша был искренне удивлен, его словно молнией поразило. Было сложно осознать, что это говорит его мать Джоан Питерс.

— Конечно! — сквозь слезы она засмеялась. — Эди, ты чего? Я же люблю тебя!

— Ну-у-у, нет! — засмеялся Эйдан. — Тут я точно ослышался.

Если это было семейное перемирие. Если после этого Эйдан сможет наладить отношения с родными, хотя бы с мамой, то все было не зря. И ему хотелось бы, как никогда хотелось бы создать и сохранить отношения с родителями, которые по-настоящему сплотят их против общего горя. Против запрета на воспоминания о Джейми. Этель права, помнить прошлое очень важно. Ведь именно оно создало нас такими, какие мы сейчас.

Спокойная и размеренная жизнь города была снова нарушена. На этот раз без жертв, что не могло не радовать. Но раненный Мэтью Адамс будто взбодрил жителей, и они по-другому взглянули на власть.

Вопрос о том, что шериф Мейсон злоупотребляет своими полномочиями, всегда будто витал в воздухе, как пылинка, до которой никому нет дела, она есть и все. Кто-то мог пожаловаться полицейскому на утесовцев и на их ночные гонки или даже на испорченный газон, но до серьезных разбирательств — не доходило. Возможно, лень не позволяла доказывать вину Курта. Возможно, осознание, что сын шерифа никогда не получит по заслугам. Возможно, боязнь личной расправы. Десятки причин бездействовать и бояться, но когда на кону человеческая жизнь, а не громкая музыка за полночь, в людях просыпается жажда справедливости.

На следующий день после того, как Мэт попал в больницу у дверей полицейского участка собралась толпа, требующая отставки шерифа. Они бунтовали с начала рабочего дня до позднего вечера. Пришли родители и старики, студенты, ученики и последующие несколько дней толпа только росла. Пока в среду утром на пороге не появился Зед Кларк и не объявил, что шериф Мейсон временно отстранён. Это было уже что-то, хотя и не совсем то, чего добивались протестующие. Так же детектив объяснил, что шериф не участвует, как специалист в расследовании, но может находиться в участке и расследовать другие дела. Он заверил, что полиция во всем разберётся, найдут виновников, которые ответят по закону.

Когда Джоан узнала об этом, она пришла в бешенство. Женщина стояла в первых рядах митингующих и ушам своим не верила. Вернувшись после в среду утром, она застала Эйдана за завтраком и не смогла сдержать свой гнев и раздражение.

— Какой ужас! — вскричала она, бросив сумку на диван. Джо была слишком возмущена, чтобы сидеть и принявшись рассказывать сыну новости, она ходила кругами по комнате. Возмущение ее росло откуда-то изнутри, слова детективов ее задели за проблему, в которой она сама оказалась шесть лет назад. Как сама умоляла детективов не закрывать дело. Но тщетно.

— Нельзя же так. О чем они думают?! — поддержал Эд. Ему было невдомек, что Мейсона не отправили в отпуск на время следствия. Скорее всего, жетон шерифа все решил еще на этапе опроса свидетелей.

— Не знаю. Кучка идиотов из города. — прыснула она. — Слышала, как Пит Янсли говорил, что его не кем заменить. Этого осла не заменить?! Они хоть слышат себя!? Ха!

— И что же теперь будет? — спросил Эд. Но ответ, кажется, был ему уже известен. Скорее всего, попытаются провести следствие, но закроют из-за отсутствия улик. Ведь пистолет лежал где-то на дне океана и будет удачей, если рядом с утесом. Но течение могло унесли его слишком далеко.