Чтение онлайн

— Юрий Степанович, это все.

Я знаю, что мой ответ ему не понравится еще до того, как Завольский снова начинает истошно вопить в трубку и поливать меня отборной грязью. Если бы этот разговор был глаза в глаза, в этой комнате, жирный боров уже набросился бы на меня с кулаками. И даже мое беременное состояние его бы не остановило. Потому что сейчас он отчаянно, впервые за очень долго время (а может вообще впервые в жизни) испытывает ужас — как так, никто не хочет взять го грязные деньги? А что же тогда от него хотят?

«Когда человек говорит, что ему ничего не нужно, это значит, что он хочет все».

— Ты тупая ёбаная овца!!! — как резаный орет Завольский, беря в точности те же высокие ноты, что и его сынуля несколько минут назад. — Ни хуя сделать не можешь! Только жрешь и срешь!

Его прорывает как старую канализацию, и наружу исторгается такой поток гнили, вони и фекалий, что хочется продать душу дьяволу за акваланг и баллон с кислородом. Но я слушаю, не перебивая. Есть в этом какая-то толика и моего личного удовольствия — в конце концов, это ведь только начало, а чудовище уже скулит от боли.

— Звони этим гандонам, спрашивай, что им нужно, кто дал отмашку меня кошмарить! Или, на хуй, будешь землю жрать!

Вот тебе и большой злой крутой дядечка — как только запахло жаренным, так сразу и в кусты, и прикрываться беззащитной девчонкой. Как будто от того, как сильно я буду испугана, ситуация для него кардинально изменится.

— Юрий Степанович, я думаю, вам нужно уладить этот вопрос самостоятельно. Я же просто…

— Ты, сука мелкая, подписала ебучие бумажки! Я ни хрена не знаю об этой истории!

Интересно, что он думает, я должна на это ответить? «Конечно, Юрий Степанович, я сейчас же поеду в прокуратуру. Напишу явку с повинной на то, о чем понятия не имею, поплачу и попрошу дать мне пожизненно, ради вашего спокойствия»? Что я в принципе могу сделать кроме того, что уже и так сделала?

— Копытин с тобой свяжется! Делай все, как он скажет, сука, или очень сильно пожалеешь!

Но перед тем, как бросить трубку, еще разок «шлифует» меня трехэтажными матами.

Если честно — вообще все равно.

После спокойного разговора с Авдеевым, я чувствовала себя гораздо более грязной и использованной.

Глава сорок вторая: Лори

Настоящее

На следующий день Копытин связывается со мной еще до восьми утра. В свойственное себе совершенно безэмоциональной манере говорит, что я должна приехать в офис к девяти, где он будет ждать меня к девяти для того, чтобы мы выработали и утвердили «единую стратегию поведения». Голову даю на отсечение, что их единственная стратегия — сделать меня козлом отпущения. И если бы за всем этим не стоял Авдеев, у меня было бы жирный повод крепко нервничать и задумываться о своей дальнейшей судьбе. Но по крайней мере на сегодняшний день Вадим не давал повода думать, что спать не может — как мечтает меня закопать. Хотя и ему я тоже больше не верю, поэтому на всякий случай не выпускаю из головы мысль о том, что на случай побега у меня есть чистенький, нигде не засвеченный паспорт и деньги, до которых лапа Завольского никак не сможет дотянуться.

Но это даже не план, а скорее — вариант, при котором события начнут развиваться по самому худшему сценарию.

Перед тем, как заехать в офис «ТехноФинанс», останавливаюсь в своей любимой кондитерской, которая расположена всего в квартале от офиса, но каким-то чудесным образом в ней еще можно купить обычные слойки из самого обычного теста и сахара, и на удивление вкусный кофе.

Но где-то на полпути к стойке, возле которой сегодня, как назло, образовалась длинная очередь, меня окрикивает знакомый мужской голос.

Наратов.

Как говорится — этого гада я узнаю из тысячи, даже спиной, даже просто по тому, с какой интонацией он произносит мое имя. Сегодня с таким восторгом, будто встретил старого должника в разгар собственного финансового краха. Я малодушно хочу сделать вид, что не слышу и не вижу, и быстро сбежать, но потом вспоминаю что в последнее время за всеми своими проблемами непозволительно надолго упустила его из виду. А ведь мне есть о чем с ним поговорить.

— Сергей Сергеевич Наратов, — произношу его имя нарочно с громким уважением, прекрасно помня, как сильно это чешет его чувство собственного величия. — И в таком совершенно приземленном месте.

Сергей сегодня в белом поло от известного бренда, свободных белых штанах и бежевых туфлях. Выглядит как модница перед сиестой, хотя по расписанию у него вроде как сегодня полноценный рабочий день.

— Валерия Ван дер Виндт, — как будто передразнивает меня Сергей, подступая так близко, что между нами почти не остается свободного пространства. — Отлично выглядишь. Сначала даже не узнал тебя.

Делаю вид, что раскрываю над головой несуществующий зонтик и объясняю это старой приметой на деньги. Сергей натянуто смеется, очевидно вообще не понимая, о чем я. Он всегда был довольно тугим на вот такие вполне понятные простым смертным шутки.

— Что тебе взять? — Он напролом лезет через толпу, наплевав на гневные комментарии в спину, которые раздаются из очереди.

Так и хочется развернуть большой транспарант: «Я знаю, что он придурок и я не с ним». Но беру себя в руки и улыбаюсь на все тридцать два, как будто вести себя по скотски — то самое, чем мужчина может наповал сразить женщину. Прошу взять мне слойку, посыпанную тыквенными семечками, и кофе с двойной порцией молока.

А когда Сергей вручает все это мне, то не дождавшись приглашения, сам за локоть ведетвдальний конец небольшого зала, где в пространстве между колонной и старым музыкальным автоматом спрятан еще один столик. Надо же, сколько раз здесь бывала, а об этом укромном месте узнала только сейчас.

— Он не работает, — спешит сообщить Сергей, когда прослеживает мой взгляд на здоровенную бандуру, совсем как из американских фильмов восьмидесятых.

— Может, ему просто нужна подходящая монетка, — пытаюсь зацепиться за разговор, но таким образом, чтобы до определенной степени корчить из себя не до конца умное существо.

Сергей знает, что я не дура, но тщеславие никогда не давало ему оценивать ситуацию адекватно. Грех этим не воспользоваться.

— Вот такая, например? — Сергей достает из портмоне блестящий серебряный доллар и кладет его передо мной. — Может, у тебя рука окажется счастливее?

Я пробую, но приемник для монет как будто забит чем-то изнутри, поэтому возвращаюсь за стол с видом рыбака без улова. Он снисходительно улыбается и хорошо знакомым мне менторским тоном говорит, что проблема современных женщин в том, что они разучились видеть в мужчине авторитет. Весьма прямой намек на то, что «правильная» женщина должна заглядывать ему в рот, а не ставить под сомнение каждое слово.

— Давно ты здесь бываешь? — переключаю разговор на более безопасную для себя тему, потому что от его самолюбования триггерит по-черному. А у меня в последнее время и так нервы не в порядке.