Чтение онлайн

Незамай ворочался, как подводное чудовище, около затонувшего судна — он искал входа внутрь, чтобы доложить затем командиру об увиденном. Резцов два раза волнообразно потряс «сигнальную веревку. Это означало:

«Потрави веревку и трубку».

Тут же, почувствовав, что веревка и трубка подались — смело двинулся вперед. Условлено было заранее, что по-травка может дойти до ста метров — в этом радиусе Резцов и решил произвести свои обследования.

Резцов легко пошел по морскому дну. Каждая свинцовая подошва его водолазных «галош» весила около десяти кило, да свинцовые грузы — спинной и грудной- по сорока кило каждый. Но здесь, на тридцатиметровой глубине, этот груз не чувствовался. Без него водолаза выбросило бы наверх, как пробку из бутылки забродившего кваса.

На морском дне стоял зеленоватый полумрак, в котором привычный глаз водолаза разбирается легко метров на 5–6 вокруг. Каменистое дно было густо усеяно раковинами. Блестящая поверхность их давала отраженный свет. В некоторых местах было совсем темно — здесь скопились обломки погибших кораблей. Резцов пошел к этим темным пятнам, беспрестанно требуя дальнейшей «потравки» сверху.

Подводная жизнь мало интересовала Резцова, усердно исследовавшего обломки погибших кораблей, в надежде наткнуться на остов «Черного Принца», Но в этом обширном морском кладбище не так легко было сразу ориентироваться даже привычному и опытному водолазу.

Обломки затонувших судов виднелись во многих местах. Обломки эти густо затянуло моллюсками. А скелеты людей, отшлифованные как слоновая кость, с обрывками одежды, — говорили о том, что здесь некогда произошла трагедия со многими человеческими жертвами.

Захваченным с собой острым топором Резцов отбивал моллюсков, толстой корой облепивших корпуса судов, чтобы прочесть имя погибшего судна.

«Все не то! — с досадой думал он- Нет, так его не найдешь, хоть целый месяц ищи. Надо знать точнее место…»

Его мысли были внезапно прерваны резким рывком сигнальной веревки. Старшина сверху спрашивал:

«Как себя чувствуешь?» И вслед за этим два раза веревка затряслась волнообразно. Это означало:

«Не ходи дальше. Шланг весь вышел».

Резцов, увлекшись поисками, зашел дальше условленного района. Шум в ушах стоял сильный. И внезапно Резцова охватила злоба. Он слишком долго пробыл под водой. И даже на его крепкий организм это подействовало — глухое раздражение накатывалось на него.

«Дурак! — подумал он. — Разве так ищут? Надо во что бы то ни стало достать книжку с картой у старика… через… Варю… Или… — он мрачно задумался, — если она не захочет, так я сам достану. Хоть убью, а достану…»

Резцов быстро пошел к месту подъема, где уже стоял наготове водолаз Незамай, сигнализируя что-то наверх, и отрывисто дернул сигнальную веревку три раза:

«Поднимай наверх. Выхожу».

То же сделал и Незамай.

Наверху водолазов освободили от тяжелых одеяний. Оба немедленно легли на палубу ничком, и лежали так с полчаса, отдыхая.

Когда Резцов переоделся в форму, старшина Осипов почтительно доложил:

— Ваше благородие пробыли два часа. Мы уж думали, не случилось ли чего? Сигнализировали Незамаю — так тот успокоил: здоровы.

Резцов угрюмо выслушал его и резко сказал:

— Осматривал дно. Дай карту! — И нанес на память место, где находил обломки и остатки погибших кораблей англо-французской эскадры. Потом также угрюмо заявил старшине:

— Теперь будете каждый день работать по размеченному плану секторами. Понимаешь? — и он указал пальцем на расчерченную карту.

— Докладывать мне каждый вечер. Я буду наносить. А работу-ведите пока сами.

Умный матрос первой статьи, старшина Осипов, сдержанно ответил:

— Есть, ваше благородие! Справимся! В эту пору погода штилевая. Работа легко пойдет.

Резцов внимательно посмотрел на него и отчеканил:

— Незамая спиши с баркаса. Пришлю приказ. Будет при мне вестовым.

Старшина Осипов про себя удивился: лучшего водолаза в команде, и вдруг — вестовым! Чудаки эти, господа офицеры! Но строго держа дисциплину, вслух сказал:

— Есть, ваше благородие!

Резцов съехал на берег на маленьком паровом вельботе, захватив с собой Незамая.

Сегодня на дне моря им было принято твердое решение: не терять теперь ни одного дня. Идти самым быстрым темпом к цели, чтобы успеть все закончить в данный американцами месячный срок. Незамай должен будет ему помочь. Из всей команды он выбрал этого добродушного, сильного детину, производившего впечатление человека скромного и молчаливого. Да и водолаз он отличный.

— Надо его обработать, не посвящая, конечно, ни во что, — решил Резцов, выскакивая из вельбота на пристань в Балаклавской бухте.

— Ты понимаешь, Незамай, — внушительно говорил Резцов в своей канцелярии при казарме водолазной команды, — что я тебя приближаю к себе. Значит, оказываю доверие. Можешь ты это понимать?

Незамай скромно стоял, вытянувшись у притолки. Он отвечал без запинки:

— Есть, ваше благородие. Мы это могим понимать. Даже вполне.

— Кто ты? — продолжал Резцов, пуская сигарный дым спиральными кольцами в воздух. — Простой матрос второй статьи. А я офицер. Вот кончишь свой срок службы, и если верно будешь мне служить, я тебя могу устроить… того… вообще… недурно…

Резцов сам не знал, куда он собственно может устроить Незамая, но простодушный матрос уже отвечал с веселой готовностью:

— Есть, ваше благородие! Так что покорно благодарим.

— Ты человек холостой?

— Так точно.

— Ну, вот и отлично. Будешь моим вестовым, а Андрейчука я спишу на баркас. У него язык бабий — болтает много лишнего. А я хочу, чтобы мой вестовой был не болтун, не шатун… Чтобы язык за зубами держал, — уже строго повышая тон, сказал Резцов. — Мало ли что господа офицеры делают! Чтоб молчок — понимаешь?

Незамай охотно согласился.

— Есть, ваше благородие. Чего языком трепать зря?

— Ну, так вот, — заключил Резцов. — Теперь сходи-ка ты к Прониной барышне, Варваре Сергевне, да отнеси ей эту записку. Знаешь ее?

Незамай добродушно усмехнулся.

— Чернявенькая из себя… Внучкой будет дедушке Степану Ивановичу… Знаем…

— Только, смотри, отдай так, чтобы никто не видал. Понял? И особенно дедушка.

— Есть! Сделаем в плепорцию.

Резцов передал записку, и когда Незамай ушел, задумался.