Чтение онлайн

– Мне хотелось бы, чтобы ты позволила мне увидеть тебя. Мы смогли бы поговорить.

– О чем нам говорить? – Я сразу же пожалела об этих словах. Я не могла себе их позволить. – Послушай, тебе нельзя сюда приходить. Прости. Мы поговорим в другой раз.

Я положила трубку и несколько секунд пялилась на нее. Я предполагала, что рано или поздно мы с Рори разведемся, когда я найду время об этом подумать и силы, чтобы пройти через все эти тоскливые казенные процедуры. Общий дом. Раздел денег и имущества. Вопрос с Хедер. Другие подразумеваемые вещи.

Он не заберет ее у меня. Вот чего он хочет. Вот чего все они хотят.

Теперь мы здесь, в этом большом, но заброшенном старом доме. Только мы вдвоем. Наконец-то в безопасности. Знаю, они думают, что она не должна оставаться у меня. Моя мать так думает. Поэтому я с ней не вижусь, как и с моей сестрой. Они заодно с Рори, все они строят планы, как забрать ее у меня. Вот почему я убежала от них, как только смогла, как только у меня появилась такая возможность.

Я за дверью спальни и заглядываю туда через щелочку. Свет в спальне погашен. Я смутно различаю очертания кровати и мужчины, сидящего на ее краю. Я слышу слабый голос:

– Папочка, ты умрешь? А мамочка умрет? А Хедер умрет?

Ответ спокойный. Твердый, категоричный:

– Да. Мы все умрем.

– Когда? Мы скоро умрем?

– Может быть. Никто этого не знает.

Я слышу решительный упор Рори на честность. Мы всегда говорили, что не будем лгать детям. Мы будем говорить им правду обо всем. О том, как они родились (никакой капусты, никаких аистов), о том, чего они могут ждать от жизни, о том, как она быстротечна. Никаких обещаний Бога, или загробной жизни, или чего-то подобного. Мы не будем скрывать истинного положения вещей, не будем снисходительными. Мы будем говорить правду.

Голос мальчика встревожен:

– Завтра? Папа, ты завтра умрешь?

– Возможно. Все мы можем умереть в любой момент.

– Не умирай завтра, папочка! – Его голос дрожал от страха. Я почти видела, как он вцепился в руку отца. – Оставайся дома, тут безопасно.

– Да ладно тебе, малыш. Все не так уж плохо. Уверен, все будет хорошо. Есть шансы, что я переживу завтрашний день.

– А послезавтрашний?

– Скорее всего.

– Но…

– Однажды все мы умрем. Это ужасно, но так уж устроен мир. А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом.

Однако мальчик не мог говорить ни о чем другом. Он хотел говорить только о смерти, пока наконец его не уговорили поспать.

– Ради бога, – сказала я позже, когда мы сидели у камина, а на столе перед нами стояли бокалы с вином. – Просто скажи ему, что ты не умрешь.

– Но я не могу этого гарантировать, – вздохнул Рори. Я чувствовала, что ему ненавистна сама мысль о причинении боли, однако он принял решение и считал, что должен его придерживаться.

– Неужели ты не видишь, что пугаешь его? Неужели это и в самом деле наилучший способ?

Я оглядела Рори. Его карие глаза лучились искренностью и благими намерениями. Я уже знала, что он лжет мне каждый день. Он лгал уже много месяцев. Я не могла избавиться от мысли, что правды мы не знаем. Мы не знаем ничего.

Когда мы в конце концов добираемся до места назначения, упрятанного за длинной высокой стеной на некотором отдалении от ближайшей деревни, уже темно. Рядом с дорогой видны огромные железные ворота с двумя створками, и мне приходится выйти из машины, чтобы их открыть. На воротах навесной замок, однако на кирпичном столбе есть сейф для ключей, отпираемый с помощью кода, который прислали мне по электронной почте. Я набираю серию цифр, замок послушно щелкает и открывается, наполняя меня облегчением.

Видишь? Все сработает. Просто надо знать, что ты делаешь, и все получится.

В металлическом ящике лежит снабженная потрепанным кожаным брелком связка ключей. Я вынуждена перепробовать один за другим, пока не нахожу нужный. Я распахиваю тяжелые створки и возвращаюсь в машину, проезжаю через ворота, а затем снова выхожу, чтобы закрыть и запереть их. Мне нравится, как щелкает запираемый замок. Я накидываю на ворота цепь. Насколько я понимаю, никто не видел, как мы сюда заехали. Теперь я отгородилась от всего мира. Возвратившись в машину, я вижу, что Хедер проснулась.

– Мы приехали? – спрашивает она, возясь с ремнем на своем сиденье. Большими голубыми глазами она смотрит из окна на еле различимые тени. Подъездная дорога окаймлена высоким переросшим кустарником.

– Да, мы приехали. – Мой голос веселый и успокаивающий. Все хорошо. Бояться нечего.

Фары выхватывают очертания чего-то огромного впереди нас, пока мы с хрустом движемся по гравийной подъездной дороге. Разглядеть что-нибудь трудно. Конечно, на сайте я видела фотографии, но местность утопает в темноте.

– Мы рядом с домом, о котором я тебе рассказывала, – жизнерадостно сообщаю я. – Правда он потрясающий? Как будто это наш собственный замок!

Перед нами огромное здание, лишь небольшая часть которого освещена фарами автомобиля. Оно построено из кирпича, и при таком освещении рисунок кладки – «в елку» из красных блоков и черных линий – кажется безумным, невероятным. Мы стоим на переднем дворе, на покрытой гравием прямоугольной площадке перед домом, и ничто не говорит о том, что внутри есть какая-то жизнь. Дом настолько велик, что прячется в тени. Нечто колоссальное, массивное. Он куда больше, чем я ожидала. Я думаю, настолько ли он красив, как выглядел на фотографиях, с элегантными очертаниями и большими окнами, двумя этажами под двускатной крышей с высокими дымовыми трубами.