Чтение онлайн

— Ух! — только и сказал отрок, пальцем пробуя острие.

Некрас молча забрал у него меч, щелкнул раз-другой по клинку ногтем, затем положил его плашмя поверх шапки и попытался согнуть. Меч не поддался.

— Дрянь! — коротко заключил сотник, бросая меч обратно.

— Не гоже хаять добрую вещь! — укорил его продавец, кривоногий половец с бритой головой. — Не хочешь, не бери! Другие купцы найдутся…

— Я правду молвлю! — обиделся Некрас. — Железо в твоем мече сухое, мигом выщербится. Безоружных таким сечь можно, а вот коли на вое броня…

— И броню рассечет!

— Да? — сощурился Некрас. Оглядевшись, он взял с соседнего воза, где торговал кузнец, железный гвоздь-ухналь и положил его на край повозки половца. Одним движением вырвал саблю из ножен. Вои, толпившиеся у воза, расступились. Сабля описала сверкающий полукруг и с глухим ударом рассекла гвоздь пополам. Вои тут же окружили воз, с восхищенно рассматривая остатки гвоздя и ничуть не пострадавший клинок сабли.

— Теперь давай твоим! — весело скаля зубы, предложил Некрас. — Не останется щербины на мече — твоя правда, останется — моя…

Половец провел пальцами по лезвию некрасовой сабли и покачал головой:

— Твой меч три гривны стоит, а то все пять… Я по гривне отдаю. Чего же ты хочешь?

— Хитер! — засмеялся Некрас и отошел к соседнему возу, где брал гвоздь. Уплатил кузнецу белку за порчу и пошел к лошадям. Половец проводил его долгим взглядом.

— Кто это? — спросил он одного из воев, стоявших у его воза. — Ловко мечом управляется!

— Княжий сотник, Некрасом зовут.

Лицо продавца стало суровым.

— Побудь вместо меня! — велел он другому половцу, стоявшему поодаль. — Я отлучусь.

Бритый заспешил вслед Некрасу, но сотника догонять не стал. Следовал за ним в шагах двадцати-тридцати, стараясь не терять сотника и его слуг из виду. На выходе с торговой площади Некрас заметил женщину в рваной одежде и тремя детьми. Женщина, некогда очевидно красивая, стояла, понурив голову. Дети, мал мала меньше, окружали мать и жались к ней, словно цыплята к курице.

— Помоги, боярин! — тихо сказала женщина, поймав взгляд Некраса. — Дай хлеба детям. Со вчерашнего не ели.

— Откуда ты? — спросил Некрас, останавливаясь.

— Из Городца. Погорельцы.

Некрас потемнел лицом.

— Мне говорили, посад не сгорел!

— Мы в самом Городце жили, за стенами. Муж воем был у Ростислава, засекли его летось, а я с тремя осталась. Сотни Великого пришли, ругали нас, выгоняли на ночь в посад, чтоб сено их не запалили. Но его все равно запалили, и остались мы без крыши и совсем без ничего. Среди посадских родни у меня нет, я из дальней земли, приютить некому, пришла к князю милости просить. Зима скоро.

— Помог князь?

— Не доступиться до него, видела только тиуна. Тот сказал: как отстроят Городец — будет мне крыша. А пока живи, где хочешь, корми детей как хочешь… — женщина всхлипнула.

Некрас достал из кошеля жменю серебра, высыпал его в руку погорелицы.

— Спаси тебя бог, боярин! — нищенка бросилась целовать руку сотника. Тот сердито вырвал ее.

— Купи одежду и обувку — себе и детям, найми угол у кого-нибудь. За хлебом и другим харчем будешь приходить к Улыбе. Это третья изба справа за полуденными воротами, петух на воротах. Я заплачу ей, будет тебя кормить. Еще что потребуется, скажешь Улыбе — она передаст мне.

Нищенка вновь стала благодарить сотника, тот только махнул рукой и отошел. Вскочив на Гнедую, Некрас ускакал. Он не видел, какими глазами смотрели на него Оляна и ее брат, а те в свою очередь, не видели половца, который, затаившись у ближнего воза, все видел, но не слышал. После того, как Некрас тронул Гнедую, половец вышел из своего укрытия и заспешил к коновязи. Там он ловко вскочил на маленькую степную лошадку и заспешил следом за сотником. Половец был занят слежкой и не обратил внимания на нищенку, которая вздрогнула, увидев его, и побледнела…

В Волчьем Логу после сожжения Городца потекла размеренная жизнь. Двойняшки подымались на заре, Олята шел кормить смока и коней, убирал в конюшнях, Оляна топила печь, стряпала, стирала, прибиралась в доме. Некрас возвращался от Улыбы, когда солнце стояло высоко, седлал смока и улетал куда-то за лес. Олята догадывался, что сотник ежедневно летает, дабы змеей не застоялся, а также готовится к войне, обучая смока разным приемам. Возвращался Некрас к полудню, частенько промокший насквозь, хотя погода стояла ясная. Олята догадывался, что сотник сажает змея в реку и взлетает с нее, как то было близ Городца, а может даже ныряет в волны вместе со змеем. Оляте очень хотелось посмотреть, как это делают человек и змей, но просить сотника отрок не решался, а сам Некрас его не звал. Посмотреть, как человек учит змея, хотелось не только Оляте, Светояр как-то завел речь. Некрас отказал.

— Говори, что сослужити князю — сделаю! Как — моя забота! — сказал сотник сердито.

— Боишься, тайну выведаю? — хмыкнул Светояр.

— Боюсь, что выведает Великий. Ты же не один поедешь, с охраной. Та будет смотреть… Не умеют твои вои молчать!

— А чьи умеют? — вздохнул Святояр. — Но все равно тревожно. Вдруг ты с Великим сносишься? А? Ждут тебя лазутчики за рекой, вот ты к ним и летаешь…

— Я Ростиславу крест целовал! — обиделся Некрас. — Ты мне двадцать гривен отсыпал — где такую службу сыщешь?

— Князья друг другу крест целуют, а потом идут с войной, — хитровато сощурился Светояр. — Что до серебра, то нет такого человека, кого нельзя было бы перекупить.

— И тебя, воевода?

— Меня трудно — дорого стою. Дешевле убить.

— Забываешь об одном, — усмехнулся Некрас. — Разное к нам с тобой в Киеве отношение. Ты в полон попадешь, Великий отпустит за выкуп. А меня — на кол!

— Это за что ж?

— Я Великому замысел его порушил. Войну он от Городца думал зачинать, теперь города нет, припасов нет… Зло у него на меня великое. Как войну вести?

— Разумеешь… — качнул головой воевода. — Доводилось полки водить?

— Учителя добрые были… Ты б, воевода, сторожей Волчьего Лога озаботился. Думаю, Великий ищет смока.

— Чем плоха сторожа? — нахмурился Святояр. — День и ночь стоит на дороге!

— То-то и беда, что стоит. Лесом обойти можно.

— К лесу другой дорогой надо ехать, — не согласился воевода, а там своя сторожа. Вкруг Белгорода разъезды… По городу люди мои ходят, они всех бояр Великого лики помнят, да и воев многих. Ты к нам недавно приехал, а мы с Великим не первое лето воюем. Закрыт Белгород — мышь не просунется.