Чтение онлайн

Тело ее на тротуаре перед гостиницей «Днепр» обнаружили через двадцать минут. Удивительно было то, что вся изломанная и искалеченная, она лежала с совершенно чистым и нетронутым лицом. Она улыбалась и смотрела в небо ясным, открытым взором. Только жизни в нем не было. Быть может, она, жизнь, отлетела на Сириус.

Но для прибывшей на место катастрофы милиции, а тем более служащих гостиницы картина представлялась абсолютно очевидной. Горничные и дежурные в один голос утверждали, что у девчонки давно «крыша поехала», что она такую ахинею несла и такие фортели выкидывала, что странно, почему до сих пор еще оставалась в живых.

Дождь с грозой, которых убоялся покойный Куприянов еще в полдень, грянули далеко за полночь. Тяжелый гром сердито перекатывался в низко нависших над городом тучах, словно кто-то ворочал мешок с булыжниками.

Илья проснулся, прислушался к могучим неторопливым раскатам летней ночной грозы и вспомнил, как бабушка в таких случаях крестилась и приговаривала: «Это, Илюшенька, твой прадедушка Илья Ильич Пересветов на своей телеге кирпичи везет, дом строить».

А ведь до часа свидания с прадедушкой Ильей Ильичом, судя по всему, осталось совсем немного, невесело подумал Илья. По логике и динамике развития событий, у Лученкова и его компании попросту не оставалось никакого иного выхода, как только его, Илью, уничтожить, а тело скрыть. Другого просто и не дано — после того, как «Дельта» окажется в руках Лученкова.

Бог даст день, Бог даст хлеб, — решил Илья, на секунду забылся, а когда проснулся, то прадедушка его на своей грохочущей колымаге с кирпичами уже уехал, небо было сереньким и тусклым — в Сычевск неторопливо приходил рассвет. 04.31 утра.

Илья едва успел побриться, как дверь его отомкнули, появился Лученков, раздраженным жестом руки отослал прочь сопровождавшего его телохранителя и сказал:

— Доброго утра я вам не желаю, как и себе. Нам пора, если Спартак будет точен.

— Точность — его достоинство, — ответил Илья.

В замкнутом пространстве лифта они держались подальше друг от друга и молчали.

В холле гостиницы было пусто, сумрачно и тихо. Портье читал книжку, в дальнем углу под пальмой в глубоком кресле спал какой то мужчина, прикрыв голову шляпой, а тело газетой: не досталось места бедолаге даже в общих номерах. Больше в холле никого вроде не было. Впрочем, вряд ли кто-то примется убивать его именно здесь — после того, как Спартак передаст «Дельту». Ну, не здесь, гак где тогда?

Во всем этом деле оставалась какая-то непонятная, неясная нестыковка. Для полноты картины в сцепке фактов и событий явно не хватало нескольких звеньев. Илья повернулся и спросил:

— Леонид Митрофанович, проще все же нам было осуществить передачу дела в Москве.

— У меня иные соображения, Пересветов, — машинально ответил Лученков, думая о чем-то своем, но Илья уловил в его голосе легкое недоумение.

— Мне-то все равно…

— Дубина нет, — Лученков нервно оглянулся. — Послушайте, Пересветов, когда вы вызывали его сюда, то не подали какой-то скрытый сигнал тревоги? Не насторожили его? Я вас очень серьезно предупреждаю, что в таком случае…

— У нас нет с Дубиным шифра связи. Сейчас четыре пятьдесят две минуты. У него еще восемь минут.

Илья глянул через стеклянную стену холла на улицу и в сереньком рассветном тумане Спартака не увидел, зато разглядел свою машину! Свой «мерседес», за который теперь уже не надо было отдавать последнего взноса Куприянову!

— Это вы подогнали мою машину сюда?

— Да, по моему указанию, — небрежно ответил Лученков.

— Пойду, взгляну? Не беспокойтесь, я не убегу.

— Вам некуда бежать.

Это прозвучало как разрешение. Илья двинулся к выходу, по дороге подивившись на мужика под пальмой — неужели можно спать в такой скрюченной неудобной позе?

На улице было по-утреннему знобко и сыро. Он дошел до машины и отпер двери. Заглянул внутрь. Зря, что не захватил с собой в Сычевск никакого оружия, как советовал Корвет. Сейчас бы пригодилась даже какая-нибудь пустяковая газовая игрушка. Хотя бы дамский баллончик для самообороны уже прибавил бы если не сил, то уверенности.

За спиной Ильи послышался противный грохот мотоциклетного мотора, и, повернувшись, Илья заметил в тумане сверкнувшую фару. Мотоцикл заложил вираж, подкатывая к гостинице, и поначалу Илья определил, что эта машина — роскошной американской модели «харлей дэвидсон», а потом вдруг разглядел, что на заднем сиденье торчит Спартак Дубин, а в рога руля вцепилась Валерия.

Илья быстро отступил за машину, чтоб брат с сестрой его не заметили, но они остановились у ступенек лестницы отеля спиной к нему Спартак сполз с сиденья, стянул с головы шлем и пошел внутрь гостиницы. Валерия осталась сидеть в седле, по-мужски широко расставив ноги для равновесия.

Вот так, с неожиданной ревнивой злостью подумал Илья, еще одна продалась за дорогую и роскошную игрушку. Хорошо, что хоть за «харлей», а не за велосипед. Но Мария собиралась продаваться за старый синий «форд», так что у девочки Валерии еще есть перспектива.

Спартак уже исчез за стеклянными дверями гостиницы. А что мешает сейчас исчезнуть ему самому? Сесть за руль родного «мерса», дать по газам — и открыты все пути, все дороги? А еще умней — потому что только дурак убегает на автомобиле, а умный убегает на своих двоих, еще умней — скользнуть в ближайший переулок и дальше, дальше, в леса-поля, затаиться, выждать время, подумать: что делать? Однако надо учитывать и то, что под мотором родного «мерса» вполне может быть укреплена бомба и кто-то только и ждет, чтоб он, Илья, дерганул в поля-луга, а второе — с чего это он решил, что остался без присмотра? Вполне возможно, что именно сейчас его черепушка хорошо выглядит сквозь призмы оптического прицела. Так запросто его бы не отпустили, чтобы попрощаться с машиной. Попытаться рвануть в поля-луга все-таки можно бы. Но здесь остаются Спартак и эта девчонка… Не Бог весть какие близкие ему люди, но все же…

Илья запер дверцы автомобиля и пошел к гостинице. Валерия сидела к нему спиной и, глядя в зеркальце, подкрашивала губы. У каждого свои задачи в это туманное утро.

Илья вошел в холл и уже издали увидел, что Спартак базарно скандалит с Лученковым. Спартак был в своем репертуаре.

— А деньги? Деньги за доставку?!

— Сейчас получите.

— Без Пересветова — не отдам!

— Привет! — сказал Илья и хлопнул Спартака сзади по плечу.

— Привет, — Спартак нервничал. — Мы достали кассету из люстры. Это то, что надо?

— Да. Отдай Леониду Митрофановичу.

— А деньги?

Скривившись, словно глотал лимоны без сахара, Лученков подал заготовленный конверт, но Спартак не был бы самим собой, если б денежку не пересчитал. А пересчитав, посмотрел на Илью и спросил:

— А ты что-нибудь получишь? Как я понимаю, это же «Дельта»?!

— Если получу, то с тобой поделюсь. Но сомневаюсь. Отдай Кассету, садись на мотоцикл и рви отсюда с предельной скоростью.

Илья понимал, что сейчас что-то должно случиться, именно сейчас возникнет то неизвестное звено цепи, без которого вся картинка разваливалась.