Чтение онлайн

Но проблему левого тиража нужно решить во что бы то ни стало. И без привлечения милиции. Виктору Ивановичу не нравилась идея, что доблестные стражи порядка станут копаться в его делах. Мелкие грешки ментов, наверное, и не заинтересуют, а вот репутацию изгадить могут. Уважают только тех, кто ворует миллионами и сразу в долларах, остальным следует уметь выходить сухими из воды. Рыбкин не сомневался, что справится. Что, в сущности, случилось? Бригада печатников решила подзаработать и выпустила лишнюю тысячу экземпляров коммерческого приложения. Через знакомого экспедитора газеты раскидали по знакомым же друг с другом киоскершам. Те левую газету продают, все имеют маленький приработок. Обычные работяги немного калымят. Стоит их хорошенько пугнуть, и они затихнут. Или переключатся на перепроизводство другого коммерческого издания. А это уже чужая головная боль. Виктора Ивановича она не касается.

Стоп, стоп, стоп! Рассуждая, про себя Рыбкин неутомимо двигался по Красному проспекту, проверяя все встречные киоски. Дошел до последнего – у автовокзала – и тут, как в сказке: "шел Иванушка, куда глаза глядят и увидал вдруг жар-птицу…" Неказистая черно-белая обложка показалась Виктору Ивановичу краше "Плейбоя". Рыбкин полез в карман за кошельком.

– Дайте мне, пожалуйста, "Лавку объявлений".

4.

И вот газета в его руках. Виктор Иванович повертел пачку черно–белых листов. И киоскерша тоже в его руках. Надо только не дать ей опомниться. Рыбкин небрежно махнул у окошка бордовыми корочками редакционного удостоверения.

– Капитан Ракитин, управление внутренних дел. Откройте дверь! И без фокусов!

– В чем дело-то? – сунулась к окну киоскерша, но Рыбкин уже подошел к дверям газетной будки.

– Открывай!

Замок щелкнул, и Виктор шагнул в бумажное царство.

– Здравствуйте, – сказала молодая женщина, прижимаясь к прилавку, иначе здесь было не поместиться. – Что случилось, я не понимаю?

Выглядит бледненько, голос неуверенный. На хорошеньком личике – огромные глаза, курносый нос и чуть оттопыренная нижняя губа, которая ее вовсе не портит. Совсем еще девчонка. Рыбкин полагал, что все киоскерши значительно старше.

– Сейчас поймете, – сказал он. – Только что вы продали мне экземпляр газеты, выпущенный сверх тиража. Это ворованная газета, отпечатанная вашими сообщниками на ворованной же бумаге.

– С чего вы взяли?

– Как вас зовут?

– Ирина. Лапина.

– Где живете? Телефон.

– Зачем вам?

– Я все равно узнаю.

– Фабричная 26/3, квартира 136. Телефон: 17–25–91.

– Так вот, Ира. Сейчас мы закроем киоск на обеденный перерыв или санитарный час и вместе пересчитаем, сколько экземпляров вышедшей сегодня "Лавки объявлений" у вас имеется в наличии. А потом сравним с циферкой, написанной в имеющейся у вас фактуре на газеты. И понятых позовем, чтобы все по закону было.

– Зовите, – передернула плечами Ирина. – Если вам больше заняться нечем. Вместо того, чтобы настоящих преступников ловить.

– Я сам знаю, кого мне ловить! Где фактура?

– Вот, – девушка подала бумажку. – Может, и случилась пересортица, хоть все пересчитывала, а такое бывает. Бросили не ту пачку с машины, а я не досмотрела. Что за преступление?

– Покажите мне все экземпляры сегодняшней "Лавки", – приказал Рыбкин, ощущая себя настоящим оперативником.

– Да вот они, – Ирина выволокла из-под прилавка пять газетных пачек. Упаковка верхней была разорвана, и она на глаз была потоньше других.

– А в фактуре указано только четыре пачки, – заметил почти капитан.

Ирина пожала плечами.

– Значит, где-то в другом киоске все наоборот.

– Не уверен. Вот смотрите: чем эти пачки отличаются?.. Правильно, цветом. Газеты из распечатанной пачки не имеют цветных обложек. Знаете, что это обозначает?

– Какие привезли, те и продаю, – все еще бодрясь, сказала Ирина.

– Это обозначает, что цветных обложек печатается меньше, чем реально газет. Улавливаете?

– Нет…

– А мне кажется, Ира, что вы все прекрасно понимаете. Сколько вы оставляете себе с каждого левого экземпляра "Лавки"?

– Я отказываюсь вас понимать!

– Детка, так только в кино говорят мелкие жулики. А я к вам без телекамеры пришел, один. Потому что сочувствую вам, понимаю, что зарплата маленькая, нарушение, вроде, копеечное, а вас так уговаривали помочь, обещая, что никто и не спросит даже об этих газетах. Так?

– Ну…

– Я ведь хочу, чтобы мы друг другу помогли. Зачем вам, Ира, фигурировать в деле о хищении в качестве сообщницы? Тут штрафом не отделаетесь. Ведь тогда могут и другие грешки всплыть, а? Мы копать начнем – не остановимся. Я же предлагаю вариант: вы мне говорите весь расклад, кто вам газеты возит и кто деньги за левые экземпляры забирает. Я, со своей стороны, обещаю, что никому не раскрою источник информации. Более того, постараюсь, чтобы и в качестве свидетеля вас не вызывали. Договорились?

– Ладно, – прошептала девушка, – я скажу… Левый тираж завозят вместе с остальными газетами. Так проще и незаметнее. Кто газеты считать станет? Занимаются этим экспедиторы. Одного Леша зовут, другого Стас. Они же забирают деньги. В курсе ли водители – не знаю, они обычно в кабине сидят, не выходят.

– Сколько еще киосков торгует леваком?

– 30, может 50.

– Их адреса, имена киоскеров?

– Я не знаю, – твердо сказала Ирина.

– Хорошо. Какие еще газеты допечатывают в издательстве?

– "Комок", "Реклама", "Торговый ряд".

– Кто организатор?

– Не знаю.

– А если подумать? – настойчиво сказал Рыбкин.

– Зачем бы мне это сообщали? Сама я не интересовалась.

– Ладно, верю.

– Эй, девушка, дай "Комсомолку" и "Вечерку", – за стеклом моталась нетерпеливая тень, – хватит шуры-муры разводить.

Ирина подала газеты.

– Другой вопрос. Вы же работаете посменно?.. Твоя напарница левыми газетами торгует?

– Не-ет, – протянула девушка, не понимая еще, куда клонит милиционер.

– Значит экспедиторы могут позвонить накануне и узнать, на твою ли смену придется завоз левака?.. Чего молчишь?

– Могут, – прошептала Ира.

– Вот тебе телефон, – Рыбкин достал ручку и чиркнул на первой подвернувшейся газете, – будь добра, перезвони мне и скажи, что, мол, знакомые интересовались, когда работаю, понятно?

Девушка кивнула.

– Так сколько с экземпляра берешь? – уже из чистого любопытства спросил Виктор Иванович.

– Пятьдесят копеек.

– Не густо.

В окошко сунулась лохматая голова.

– "Лавка" есть?

– Есть, – ответила Ирина и подала газету из верхней пачки – без обложки.

– Э-э-э, погоди, это же левак! – в Рыбкине проснулся заместитель по распространению газет.

– Да какая теперь разница? – еще сильнее побледневшее лицо Ирины было похоже на маску.

– Ну ты даешь!

То ли шок у девчонки, то ли "заячья храбрость", когда косой, загнанный в угол, на лису бросается? Виктор Иванович вышел из киоска и сощурился от яркого солнца. Может, действительно, пойти искупаться? Передышку он заслужил.