Чтение онлайн

– А в который час было это? – решил уточнить Посланник.

– Еще святило не показало Лик свой миру Пастуха, Истинного бога нашего, – ответил послушник, переминаясь с ноги на ногу. – Это было где-то за полчаса до заутренней службы.

– Сядь, – приказал ему Посланник и сам опустился в кресло настоятеля.

Мальчик занял табурет, стараясь не поднимать глаз на Посланника. Саймей чувствовал, что юноше не по вкусу, что незнакомец так самовольно занял кресло настоятеля.

– И что увидел ты, когда прибежал сюда, на крик брата Анатолия? – продолжал Саймей его расспрашивать.

– Увидел я брата Анатолия, стоящего на коленях, – послушно продолжил послушник свой рассказ. – Лицо его было залито слезами, а руки его сжимали что-то под столом…

– Он стоял на коленях перед столом? – перебил его Посланник.

– Нет, – юноша впервые осмелился поднять глаза на Посланника. – Он стоял там же, где смог застать я тебя только что. Отца Анатолия трясло, он бормотал что-то и плакал, как дитя.

– Что еще ты заметил? – голос Саймея звучал более благожелательно.

– Я понял, что что-то случилось, – послушник заметно осмелел. – Я заметил руку, которая была видна из-за края стола. Я тут же узнал эту руку, так как был с настоятелем постоянно и… Я просто сразу узнал ее. … Она откинулась безвольно, как будто… – юноша вздрогнул.

– Это и была твоя первая мысль, когда застал ты эту скорбную сцену? – тут же полюбопытствовал Саймей.

Юноша широко раскрыл глаза и уставился на Посланника со страхом.

– О нет, мальчик, – чуть усмехаясь, возразил на его не высказанный вопрос Саймей. – Я не могу читать твои мысли. Это не дано обычному смертному. Просто я умею думать. Так что же ответишь ты мне?

– Я так и подумал, – пробормотал юноша, опять устремив взгляд в пол.

– И почему? – это не столь важно было для расследования, но Саймею нравился послушник, и он желал проверить ум его на гибкость и способность ясно и быстро делать выводы.

– Настоятель наш Иоким лежал бездвижно, – начал юноша. – А брат Анатолий рыдал над ним. И хоть не видно было мне следов смерти на челе или теле настоятеля, что еще я мог думать?

– А не было ли у тебя других причин решить о кончине отца Иокима? – вновь спросил Саймей и внимательно вгляделся в лицо юноши.

– Ты… – плечи мальчика поникли, голо утратил твердость. – Ты подумал…Я?

– Не стоит, – успокоил его Саймей. – Ничего такого я не подумал, и не собирался тебя обижать. Я спрашивал иначе.

– Но тогда что? – мальчик опять поднял глаза на него.

– Ты сказал, что не было следов смерти на теле или челе отца Иокима, – напомнил Посланник. – Но что-то же еще должно было навести тебя на такую мысль. А на ковре не было пятен крови?

– Нет, отец, – взгляд юноши окрасил суеверный ужас. – Ковер тот перед вами.

– Вот как…

Саймей опять нахмурился, что заставило юношу снова вжать голову в плечи.

– О! Не надо бояться моих размышлений, послушник, – успокоил его тут же Саймей. – Меня занимает эта тайна. И пока не вижу я разгадки, буду частенько хмуриться.

– Его одежды… – начал послушник.

– Что? – Саймей даже подался вперед.

– Его одежды, отец, – повторил мальчик. – Они были обагрены. На боку. Но кровь уже высохла.

– Я очень доволен тобой, Арам, – Посланник заставил себя улыбнуться юноше, хотя душу его терзали тревожные мысли. – Пока я буду в общине вашей, не согласишься ли ты быть помощником моим и проводником?

– Это честь для меня, – с достоинством ответил послушник, но потом метнул на Саймея быстрый взгляд. –…Прости, отец, моё невежество, никто из братьев не открыл мне, кто ты?

– Моё имя Саймей, – сказал Посланник, поднимаясь с кресла. – И, будь уверен, служение у меня будет тебе наградой.

– Значит ли это, что пост твой в лоне Церкви нашей Сияющей так велик? – в глазах юноши теперь светилось чисто детское любопытство.

– Никто не может быть велик перед лицом Пастуха нашего, Бога истинного, – напомнил наставительно Саймей. – Укажи мне путь в покои, что отведены мне братьями нашими. Я голоден. И устал с дороги.

– Все уже готово для тебя, – деловито сообщил юноша, поднимаясь с табурета. – Идем со мной, отец.

Они вышли на солнце, которое слепило глаза и казалось еще более ярким после полумрака комнаты. Посланник ступал по ступеням, чуть улыбаясь, не смотря на все свои нынешние тягостные раздумья. В Визасе архитектура зданий была немного иной, более мягкой, изящной, и все переходы были скрыты внутри зданий. В стране фарсов лестничных пролетов было, по мнению Саймея, больше, чем во всей Ойкумене, и все они были пристроены к зданиям снаружи.

Арам вел его назад тем же путем, что брат Анатолий провожал гостя к кабинету настоятеля. Опять они миновали аллеи магнолий, шагая к площади, где блестел золотой чешуей храм.

Теперь Посланнику стало понятно, что здание, мимо которого они проходили ранее, было, судя по всему столовым залом, с пристроенной к нему кухней. И весь этот комплекс в свою очередь пристроен был к общему зданию, которое увидел Посланник, как приехал. Это было традиционно. Все виденные им в южных провинциях монастыри были по сути нагромождением зданий. Обязательно соединенных друг с другом. Так было и в самом Визасе, где и на обычных улицах дома прилеплены были друг к другу, превращая улицу в узкий и опасный лабиринт, без возможностей свернуть.

Пока они проходили мимо трапезной, Саймей уловил запахи готовящейся пищи. Пусть хозяйственная часть пряталась сзади, но на храмовую площадь все равно долетали аппетитные запахи. В животе Посланника заурчало. Арам услышав этот звук, обернулся, глядя на своего нового наставника озабоченно, но Саймей лишь улыбнулся ему.

Они обошли площадь. Саймей заметил, что в тени акаций и магнолий прячутся небольшие каменные скамьи, где братья могли в тишине и мире думать о душе своей и пути, что ниспослал им Пастух, Истинный бог наш. Но вот предстал перед ними еще один дом. Такое же бело-серое, добротно сложенное здание, украшенное колоннадой с затененными арками, где прятались статуи святых и все те же каменные скамьи для раздумий и отдыха. Наверх вела еще одна лестница, по которой и стал подниматься Посланник вслед за своим проводником. Арам почти бежал впереди него, не то стремясь угодить высокому гостю, не то надеясь быстрее укрыться от послеполуденного солнца, чьи лучи, наполненные духотой не ослабевали в силе своей даже к вечеру.

Дверь в комнаты была отворена, окна не задернуты пологом. Внутри было светло и просторно. Узел Посланника лежал на ковре, утопая в роскошном ворсе. На небольшом столе ждала снедь, кто-то заботливо разжег небольшой очаг, где теперь грелась вода для омовения. Еще в комнате было два табурета, на одном из которых восседал давешний встречный послушник, который заботился об осле Посланника и об узле его. При виде гостя послушник вскочил и придал лицу своему должное почтенное выражение.

– Спасибо, послушник, – чинно поблагодарил его Саймей, осматривая комнату. – Ты свободен, и можешь вернуться к своим делам повседневным, я больше не собираюсь отвлекать тебя.