Чтение онлайн

«Я – человек директора!» – эту фразу Сафроновой назубок знали абсолютно все. Алине казалось странным, чтобы одно человеческое существо с таким восторгом сознавалось в своей принадлежности другому спустя сто с лишним лет после отмены крепостного права. Тем не менее, Сафронова гордилась и умело пользовалась этим. Задекларированная принадлежность директору позволяла ей вести себя совершенно безнаказанно.

Она обладала удивительной способностью к разрушению. Все, что было с таким трудом и любовью налажено, с ее появлением обратилось в пепел. Нормой стало запредельное подобострастие и вассальная верность. Малейшее сопротивление подавлялось на корню. Заявления об уходе даже самых стойких, переживших десятки корпоративных войн, сотрудников, сыпались в кадры, как осенняя листва.

Фальшивый смех, вперемежку с истерическими воплями, позволяли максимально точно определить положение Сафроновой в пространстве и отдел, которому сегодня так несказанно повезло.

Всех неподдающихся перевоспитанию, Сафронова брала измором. Ежедневные отчеты с посекундной тарификацией проделанной работы, приказы о нарушении трудовой дисциплины, лишение премий, хронометраж рабочего процесса с помощью сотрудников, с которыми ты лишь недавно пил чай и делился секретами – все это и многое другое, приводило к ожидаемому результату.

Больше никто никому не доверял, не помогал и не сочувствовал. Каждый был сам за себя.

Алина поняла это слишком поздно. Не про Сафронову, а про доверие. Она доверяла Никоненко и своему заму. Зам, точнее замша сдала первой, а Никоненко оказался обычным мужиком, не орлом, а просто слабым. Как говорилось в известном фильме: «Хорошая жена, хороший дом, что еще надо человеку, чтобы встретить старость». Он хотел встретить старость в хорошем доме, с хорошей зарплатой и с семьей, все объяснимо, жаль, что не хватило мужества сознаться, что против Сафроновой он бессилен.

Уснув только под утро, Алина поняла, что кошмар вернулся, ее опять, как и два года назад, стало тошнить при мыслях о работе.

– Алина Витальевна, скажите что подъезжаете, – голос Раечки звенел от возбуждения.

– Да, я уже на проходной. Алина всегда приезжала первой.

– Слава Богу, Вас Константин Александрович ищет.

Ищет он, хоть бы предупредил, сварливо подумала Алина и ускорила шаг. Настроение итак ни к черту. Мало того, что уснула лишь под утро, так еще и в гостиницу пришлось заехать, за документами воронежского филиала.

Судя по лицу шефа, его утро было не менее «добрым».

– Присаживайтесь, Алина Витальевна. Только Вас и ждем. В кабинете уже было трое. Зам, главный инженер и безопасник.

Интересно девки пляшут, подумал Алина, сам отправил за документами, а еще и упрекает…

– Пока все свои, давайте обсудим план действий на сегодня, до совещания с московскими коллегами, продолжал Константин Александрович. – Они, как Вы понимаете, приехали не грамоты вручать. Их цель – я, а вместе со мной и Вы все. Надеюсь, дураков нет и никого не ввело в заблуждение словосочетание «плановая проверка»? Все промолчали. – Они едут нас трясти, чтобы найти хоть что-то и будьте уверены, даже если ничего не найдут, крови выпьют цистерну. В этой связи отчет, который Вы вчера предоставили – никому не показываем, контракты ищем, а рот держим на замке. Совещание сегодня в десять.

– Алина Витальевна, задержитесь, сказал Константин Александрович, когда она уже выходила из кабинета.

– Так вот, учитывая анамнез Ваших прошлых взаимоотношений с Сафроновой на совещание сегодня не приходите. Лучше подумайте над отчетом. Меня это беспокоит. Очень.

Алину беспокоило не меньше, а в двенадцать по Омску беспокоить перестало. В двенадцать все узнали, что Сафронова не явилась на совещание, потому что мертвые такие мероприятия обычно игнорируют.

Новость разнеслась ударной волной по всем закоулкам стройки. В курилках, в столовых, в буфете, по кабинетам – везде и всюду обсуждали одно и тоже. Производственный процесс встал, следом рухнул прогресс строительства.

Стены ВЗИСов были настолько тонкими, что никто и не пытался говорить шепотом, когда же монотонный гул голосов добрался до кабинета шефа, он велел Раечке оповестить коллектив, что если еще хоть кто-то упомянет имя Сафроновой всуе, то этот кто-то поедет домой без содержания. Ажиотация стихла, но ровно до такого момента пока бесстрашный кто-то не произнес слово «убийство».

К шести стало понятно, что разговоры теперь уж точно не стихнут, всех распустили по домам раньше срока, дабы не усугублять. Удивительно, но даже «клуб анонимных работоголиков», как его окрестила Алина в который входили, помимо нее еще пять – шесть других ИТРовцев, сегодня разошелся по домам сразу, как только дали отмашку.

– Алина Витальевна, а Вы сегодня с водителем домой? Алина обернулась, ее догонял Стас.

– Да нет, я его отпустила еще раньше. Все равно работы никакой, что человека на привязи держать.

– А можно я Вас подвезу, мне как раз в Вашу сторону. Стас соврал и с непривычки покраснел. Быстро стрельнул глазами в ее сторону – заметила, нет. Понял, что нет и с облегчением вздохнул.

– Конечно, можно, я что-то сегодня дико устала.

Как назло, перед ними к КПП подъехали автобусы с китайцами и проходная мигом стала похожа на рынок в Харбине. Гендерные различия, так же как и нормы поведения, привычные европейцам, для китайцев были пустым звуком. Поэтому, когда плотный поток людей выплюнул ее по ту сторону вертушки, кости хрустели, ноги были оттоптаны, а пакет с документами болтался на тонкой полиэтиленовой полоске.

– Хорошо хоть не оплевали, – сказала Алина, отряхиваясь и приводя скособоченную одежду в порядок, когда из потока вынесло Стаса.

– Чудо, что руки-ноги целы. Девчонке в соседнем отделе эти азиаты руку сломали. Стас вовремя подхватил у Алины расползающийся пакет, переложил в свой рюкзак и они пошли вдоль забора, обвитого колючкой, на стоянку.

Еще с момента той субботней поездки по магазинам, Алина влюбилась в его машинку. Маленькая, шустрая Хонда, в руках Стаса становилась суперкаром. Водил он залихватски, а уж акустика была такая, что на проигрыше «Imagine Dragons», когда солист начинал вопить «Natural» у Алины волосы вставали дыбом, в прямом смысле этого слова.

«Я сам настраивал» – сказал он тогда, и пока Стас сыпал терминами и пытался на пальцах объяснить, в чем различие мид басов и среднечастотников, она разглядывала его, изображая живейший интерес к обсуждаемой теме. Все женщины так умеют.

«Какой хороший мальчик», подумала она впервые его увидев, пожалуй, что ошибалась. Хороший – то, безусловно, но вот поступки все мужские. Характер, как шило в мешке не утаишь. Только вчера Макс ей под страхом смерти рассказал, что начальник соседнего отдела – показушник и редкий дурак, не просто так вылетел из окна кабинета, пропахав бритой, вечно красной бугристой башкой лужайку. В полет его отправил Стас, который прервал его рассуждения на тему зачем, по его мнению, одинокие бабы едут на стройку и каким местом они при этом себе зарабатывают на жизнь.

– Алина Витальевна, «ау», все хорошо, а то Вы куда-то провалились.

– Ой, прости. За мной это манера «выключаться» водится, как говорит моя подруга – опять «завалилась за подкладку».

– Это как? – не понял Стас.

– А это, когда в кармане дырочка, в подкладке. Туда закатывается монетка и тихо себе лежит, никого не трогает, до стирки, или до момента пока не начнут, наконец, штопать, прощупывая подол. Так и я, по ее мнению, тихонько себе лежу и думу думаю, пока город рушится….