Чтение онлайн

Затеряемся мы с тобой.

В жертву нас принесут ацтеки,

Разукрасив тела резьбой.

Кровь моя и твоя сольется

На священных ножах жрецов.

Мы, обнявшись, летим в колодце,

Где внизу – божества лицо.

Прорастают сердца друг в друга,

Коронары переплетя.

Воздух лег под ступни упруго.

Притяженье забыть – пустяк.

Мы скользим лабиринтом древним,

Где становятся явью сны…

Но манящую книгу-дверь мы

За собою закрыть должны.

Только что-то из прошлых жизней

Будет в нынешней нас хранить,

И от сердца до сердца брызнет

Незаметная глазу нить.

Свою любовь храня упрямо

В ненастьях времени-реки,

Бочком к бочку – катамараном –

Плывут куда-то старики.

Идут, как сросшиеся лодки,

Друг друга за руку держа.

Пускай их путь был не коротким –

Над золотом не властна ржа.

Грустить бы только светлой грустью,

Не торопить бы вечный бег,

И чтоб у всех, пришедших к устью,

Был рядом близкий человек.

О трех типах мебели. Иронично-патриотичное

Америка – офисный стул:

Все можно настроить, как нужно,

Нажал на рычаг, повернул…

Удобно, нет спору.… Но скучно.

Европа – старинное кресло:

Местами потерто и тесно,

Но в нем так приятно ютиться,

Дыша ароматом традиций…

Россия – скамейка в саду:

Как сядешь – занозы в заду,

И дует, и жестко, и холодно здесь…

Но только на ней имена наши есть.

От печи начиналась держава российская,

От печи, да не лежа на этой печи:

Что якутский мороз, что нам стужа мансийская –

Рубим избы, печные кладем кирпичи.

Заметают снега поселения русские,

Из сугробов упрямые трубы торчат.

На восток и на север дорожками узкими

Серебрится просторов холодных парча.

Так с природой суровой страна моя спорила:

Месит глину печник – значит, дому почин!

Видно, русской державы течет вся история

Через устье широкое русской печи.

Все летит в лицо метелицей

Снежногривая орда:

Бьет, сечет, сугробом стелется,

Чтоб стреножить навсегда.

Ни дорожки, ни проталины:

То на спуск, то на подъем

Там, где сами протоптали мы,

Потихонечку идем.

В обе стороны – взгляд орла

Охраняет Руси покой.

Льется солнце на купола,

В наши души течет рекой.

С колоколен заутрень звон

От земли в небеса плывет,

И со всех четырех сторон

Православный встает народ.

Для кого-то он, может, груб:

Редко вспомнит молитв слова.

Но что стоят движенья губ,

Если вера в душе мертва?

Иноверцам не строим плах.

Все под Богом… Со всеми Бог…

Отблеск солнца на куполах

В перепутьях земных дорог…

Я порой бываю счастлив

Оттого, что небо сине,

Оттого, что всем ненастьям

Не сломить мою Россию,

Оттого, что передюжим,

Улыбаясь терпкой болью,

Оттого, что есть на ужин

Серый ломоть с крупной солью.

Над гладью озерной мелькают стрижи,

Ловя уходящее лето.

В воде отражаясь, сияют Кижи

В лучах предосеннего света.

Кресты их похожи на мачты судов,

А парус, невидимый взгляду,

Гудит под напором карельских ветров

И сердцу дарует отраду.

А рядом, на озере, как в старину,

Красивы, стремительно-ходки,

Крутыми бортами ломают волну

Кижанки – онежские лодки.

Тут издавна люди по водам пути

Вершили средь мысов и мелей,

И парус поставить, на веслах грести

Все с самого детства умели.

Тут в каждом селении мастер был свой,

Владевший особым секретом:

Любая их лодка рождалась живой,

Напитанной ветром и светом.

Форштевнем, который по-русски курнос,

Веслом, что в руках узловатых,

И волны, и время пронзая насквозь,

Плывут они в белых закатах.

Утром к телам возвращаются души,

С неба в жилища летят,

Где миллионы примятых подушек

Наши портреты хранят.

Солнце-котенок с луною играет,

Трогает лапкой незлой.

Город, проснувшись, глаза протирает

Дворницкой шумной метлой.

Я вписан в этот город, как строка.

Я – клинопись шагов на тротуарах.

Деревья, до последнего листка,

Хранят меня средь рукописей старых.

Ничто не пропадет и не уйдет,

Но прочитать кто сможет эту книгу?

Чтоб там, где переулка поворот,

Увидеть вдруг житейскую интригу,

Размашистые, четкие шаги,

И детские каракули вприпрыжку,

И чье-то восклицанье «Не беги!»,

И чью-то беспокойную одышку.

Мой город помнит миллионы лиц,

Неровные, запутанные строчки,

Из каменной души не рвет страниц,

И чуть вздыхает у последней точки.

Здесь давно вдоль границ полыхали зарницы,

Рвались «гости» туда, куда их не просили,

И построили предки на Волге Царицын

Охранять рубежи расцветавшей России.

Много видели те деревянные башни,