Чтение онлайн

Я приостанавливаюсь, одна рука твердо лежит на ручке, крепко держась за нее, как будто это удержит меня на месте, заземлит, чертовски закрепит, чтобы я не уткнулась лицом в его шею. Боже, мне действительно нужно перестать пялиться на него, как будто он леденец, который хочется лизать и сосать.

— Нет, а что?

Он приподнимает одну скептическую бровь, снова складывая руки на груди.

— Так почему ты здесь?

— Я прохожу собеседование на работу.

— У тебя есть работа, Талия. Ты не заработаешь и половины того, что зарабатываешь на поле для гольфа, работая официанткой у Сандры. Что случилось? Гольфисты слишком много от тебя просят?

О, он думает, что я пытаюсь сменить одну работу на другую. Конечно. Работа на двух работах, должно быть, чужда Тео Хейсу. Я здесь всего неделю, но и недели более чем достаточно, чтобы узнать обо всех тонкостях этого города, если прислушиваться к тому, что говорят люди.

В Ньюпорт-Бич сплетни — это хлеб с маслом для элиты. Фамилия Хейс упоминается часто. Роберт Хейс — любимый мэр города, а его жена — бывшая обладательница титула Мисс Калифорния — активно занимается благотворительностью, организуя различные балы, аукционы и гала-концерты, чтобы собрать деньги на близкие ее сердцу цели.

Властная пара Ньюпорт-Бич.

Они подарили миру семерых сыновей — элитных буянов.

Титулованных.

Избалованных.

Высокомерных.

Горячих.

Сексуальных.

По крайней мере, так считают девушки из гольф-клуба. У персонала бара другое мнение о братьях Хейс. Да и у членов загородного клуба тоже. Большинство их очень уважает. Им также завидуют. Из того, что я узнала, каждое их описание в той или иной степени справедливо, но не все братья помещаются в один мешок с одинаковыми бирками.

Тео горяч, привлекателен и немного избалован. Но не высокомерный. По крайней мере, я еще не видела его с этой стороны.

— Ничего не случилось. Я не хочу бросать работу в клубе. Я хочу иметь вторую работу. Мои вечера свободны, и я не работаю по средам и четвергам. У меня есть время. — Я бросаю взгляд на наручные часы и поджимаю нижнюю губу сквозь зубы. — Только не сейчас. Извини, но мне нужно идти. Увидимся в воскресенье. Тебе как всегда воду, не так ли?

Он ухмыляется, придерживая дверь, когда я отхожу, пока моя спина не упирается в стену на другой стороне узкого коридора.

Так, так изящно.

— Если Нико не купит еще одну игрушку, которую я хочу испытать, это будет Bud Light. Врывайся сюда снова, когда закончишь с Сандрой. Я приглашу тебя на кофе.

— Кофе? — Я хмыкаю, сводя брови вместе.

— Да, — он полусерьезно усмехается. — Коричневый, горький, вкусный. У вас ведь есть такой в Греции?

— Да. Гораздо лучше, чем то, что я пробовала здесь до сих пор. — Я обдумываю приглашение в течение трех секунд. Кто в здравом уме откажется от него? — Кофе звучит неплохо.

Рациональная часть меня, та, которой не управляют гормоны и которую подталкивает к действию долгое воздержание, отметает это. У меня нет друзей, а замыкаться в себе — не в моем характере. До недавнего времени я была окружена толпами людей, и мне этого не хватает. Моя гормональная часть знает, что это чушь.

Мы с Тео не будем друзьями. Мы потрахаемся и будем жить дальше. У меня нет сил сопротивляться этому человеку, и есть одна общая черта всех братьев Хейс: они игроки.

Интервью с Сандрой длится десять минут. Это не совсем интервью. Помимо вопроса о том, имею ли я законное право подавать алкоголь и смогу ли балансировать на ладони с подносом, полным напитков, она сосредоточивается на том, чтобы снять с меня мерки и принести униформу. Эта, по крайней мере, менее откровенная, чем в Кантри-клубе: белая рубашка, черный жилет и черная юбка-карандаш ниже колена.

— Мы обслуживаем высший класс. Для элиты Ньюпорт-Бич любая причина хороша, чтобы устроить вечеринку. Летом мы просто переполнены. — Она говорит быстрее, чем двигается, открывает и закрывает ящики и шкафы, мечется по офису в поисках ручки, проверяет телефон, а затем обрывает звонки. — Когда ты сможешь начать? Завтра мы обслуживаем вечеринку по случаю шестидесятилетия. Ты справишься? Триста гостей, шесть часов.

— Да, конечно. Где и во сколько?

— Ты должен быть в особняке в пять тридцать. Вечеринка начнется в шесть. Прибудь в своей форме и спроси Джорджа. Он даст тебе дальнейшие инструкции. — Она протягивает мне пачку бумаг. — Заполни это дома. Это стандартный контракт и некоторые детали, которые нам нужны. Отдай его Джорджу завтра. — Она пишет адрес на обратной стороне золотой визитной карточки. — Вот где тебе нужно быть. Завтра в пять тридцать.

Я беру карточку из ее рук, и через секунду она уже стоит у двери, что является сигналом к уходу.

— Спасибо. Я не разочарую, обещаю.

— Я знаю, я… — Телефон на ее столе звонит уже в седьмой раз. Она одаривает меня сияющей улыбкой, прежде чем закрыть дверь перед моим носом.

— Сумасшедшая, не так ли? — говорит Тео, прислонившись к двери в свой кабинет с телефоном в руке. — Получила работу?

— Да. Я начинаю завтра. — Я кладу форму в сумку и застегиваю ее. В моей груди вспыхивает волнительная волна, когда я подхожу к нему ближе. — Ну что? Кофе?

Он протягивает руку в сторону двери, ведущей в вестибюль. Мы идем в ногу, проходя мимо швейцара, который бросает на нас любопытный взгляд, прежде чем мы покидаем здание.

— Как продвигаются поиски квартиры? — спрашивает Тео, направляясь вниз по улице. — Ты уже нашла квартиру?

— Нет, я пока не ищу. У меня не будет достаточно сбережений, чтобы снять жилье, по крайней мере, еще месяц. Ньюпорт-Бич дорогой, но платят хорошо, и работа есть везде.

Тео толкает дверь в кафе, пропуская меня вперед. Горьковато-сладкий аромат кофе перекрывает запах его одеколона. Я с распростертыми объятиями принимаю отвлекающий фактор, глубоко вдыхая, чтобы очистить свой разум от этого идиотского, похотливого тумана. Может быть, я перестану вести себя так несвойственно, если не буду чувствовать этот возбуждающий аромат.

Мы останавливаемся у стойки, где молодой бариста наливает молоко в высокий стакан, а затем покрывает пену двумя порциями эспрессо, после чего переходит к кассе, чтобы принять наш заказ.

— Большой вайт кофе со льдом и… — Тео делает паузу, переводя взгляд на меня.

— Мне то же самое. — Я тянусь за бумажником, но он отталкивает мою руку, ухмыляясь под нос.

— Может быть, ты перестанешь делать это рядом со мной? Это очень вымораживает, Талия.

— Вымораживает? — С первой попытки я произношу это слово не совсем правильно, оно чуждо моему слуху. — Вымораживает…

— Это значит, что я чувствую себя не совсем мужчиной, когда ты думаешь, что я ожидаю, что ты заплатишь за свой кофе. Я пригласил тебя сюда. Я угощаю.

Это не первый раз, когда кто-то помогает мне с определением слова, которое я никогда не слышала, но впервые я не смущаюсь из-за незнания. В тоне Тео нет ни тени насмешки или удивления. Я расслабляюсь, зная, что мой недостаточный словарный запас не будет встречен смехом. Я и так стесняюсь из-за своего густого акцента и трели «р», которую не могу смягчить, как ни стараюсь.