Чтение онлайн

При этом этнические взаимосвязи нордической расы, как об этом уже было сказано во вступительной части, являются довольно однозначными. Как полноправный представитель индо-германской группы народов, праславяне, несомненно, преимущественно принадлежали к нордической расе. В данной работе не дается более подробного обсуждения проблем привязанности индогерманского языка к нордической расе. Вопрос заключается лишь в том, являлись ли принадлежащие к индогерманской общности праславяне теми единственными, кто передал потомкам свои нордические признаки, или эти признаки, как предполагал Вольфф [53) Wolff, К.: Кем были древние славяне? (Wer waren die Altslawen? Mannus VII, 155–146, 1915)], вследствие германского наслоения были усилены позже, или же таковые изначально присутствовали и в смешавшемся со славянами местном населении. Более подробный разговор об этом еще предстоит.

Чтобы суметь дать подобный вразумительный ответ о положении, занимаемом восточными европеоидами, необходимо прежде всего исследовать морфологические связи типов, выделенных восточноевропейскими антропологами, обратившись к сериям находок и отдельным обнаружениям в Восточной и Центральной Европе. Только затем можно будет коснуться вопроса — какими историческими путями восточные европеоиды внедрились в нордическое праславянство.

Первой морфологической параллелью, которая прямо-таки сама напрашивается в процессе работы с древнеславянским материалом, является так называемый второй финский тип Бунака. Он представлен 19 черепами из финского могильного холма IX столетия, которые извлек на поверхность земли в местечке

Малый Полом Вятской губернии Тарасов и исследовал Дебец [54) Дебец Г. Ф. Черепа из финских захоронений. Сборн. муз. антроп. и этногр. VIII. 259–262, 1929]. Вся группа мужских черепов обнаруживает, как это демонстрируют табл. 13 и рис. 25, большое соответствие по метрическим признакам нашей В-группе. Одни черепа особенно приближены к этой группе, другие же несколько отклоняются от нее, а именно в направлении нордического типа. Из сравниваемых же 13 средних значений только одно выпадает из области «А», а именно BH-индекс, что может объясняться так же, как и существенно большая высота и прочие отклонения, влиянием нордических элементов.

Так, трем из находящихся среди мужских черепов поставлен диагноз «Dolichokrane», еще трем — «Akrokrane» и четырем — «Eurymetope»; по BH-индексу материал отчетливо распадается на две группы: три черепа — со средним значением 102,1 и пять остальных — со средним значением 93,8. Следовательно, исследуя обнаруженные в Поломе черепа финнов IX столетия, мы должны констатировать, что явно имеем дело с преимущественно восточноевропеоидной группой, но характерные для нее значения средних величин несколько смещены вследствие влияния нордических элементов.

Идентичность же самого ядра «второго финского типа» с древнеславянскими восточными европеоидами полностью доказывается прилагаемыми к работе Дебеца иллюстрациями: крепость и фронтальность скуловых костей при умеренном образовании fossa canina, грубое формирование лба и предрасположенность к альвеолярному прогнатизму, низкие, трапециевидные глазницы, своеобразное строение вершины черепа и пентагоноидальная форма norma verticalis полностью совпадают с восточноевропеоидным типом черепа древних славян (рис. 27).

Поэтому Бунак (1932) и связывает этот тип с «race orientale» Деникера, что тем не менее отвергает Дебец: «Обнаруженный в Поломе и Ананьино тип не является балтийским типом, поскольку Тон приписывает происхождение последнего главным образом летто-славянам (lettoslave)». Однако это возражение как с морфологической, так и с исторической точки зрения не может считаться обоснованным. Что касается морфологической стороны, то у Дебеца, пожалуй, вообще отсутствует четкое изложение результатов сопоставления параметров подвергшегося исследованию краниологического материала, а предлагаемое в «race orientale» описание параметров ныне живущих не позволяет без необходимых дальнейших дополнений сделать выводы о частных подробностях строения черепа. Историческое же обоснование, которое преимущественно исходит из сегодняшнего распространения восточных европеоидов, опровергается фактом появления восточных европеоидов на территории России уже в дославянскую эпоху.

Интересно, что именно Дебец напрямую устанавливает, что описанный им «…тип черепа был широко распространен среди носителей древних восточно-финских культур». С исторической точки зрения особенно примечательно, что он обнаружил этот тип среди носителей культуры Ананьино, которая была развита в области финно-угорской прародины на базе тесной связи с более древними местными культурами [55) Дебец Г. Les cränes de l'epoque dite d'Ananino. Eurasia Septentionalis VT, 96–99, 1931. Tallgren, A. M.: L'epoque dite d'Ananino. Z. Finn. Altertumsges. XXXI, 1919]. Но присутствие этого типа можно с высокой вероятностью проследить и еще дальше, вплоть до эпохи восточнорусского и балтийского неолита. Так, в частности, череп, обнаруженный в Волосово на Оке (который, будучи единственным в своем роде, конечно, не является хорошей иллюстрацией), демонстрирует преимущественно восточноевропеоидный характер. Заллер причисляет этот череп к «мезокраническим промежуточным формам», самостоятельность которых он тем не менее уже принимает во внимание [56) Заллер К. Черепа каменного века прежней России (Die Steinzeitschädel des ehemaligen Rußland. Anthrop. Anz. IT, 29–46, 1925]. Примечательно, что Волосово он напрямую поставил в непосредственную близость к находящейся под Киевом стоянке Вышгород I, которая, как выяснилось чуть позже, показывает такую степень сходства метрических показателей с древнеславянскими восточными европеоидами, какой достигают лишь немногие отдельные черепа из древнефинской группы, принадлежность которых преимущественно к восточным европеоидам не вызывает сомнений. Параметры черепов, обнаруженных в месте обоих стоянок — в Вышгороде I и в Волосово — на приводимой Заллером диаграмме отклонений, демонстрируют практически параллельное положение относительно друг друга.

[57) К сожалению, публикация Богданова о найденном в Волосово черепе оказалась для меня недоступной. Таким образом, я не могу с абсолютной уверенностью утверждать, что он действительно обнаружен на месте крупной стоянки Волосово, и, следовательно, принадлежит эпохе гребенчато-ямочной керамики, что тем не менее весьма вероятно.]

Но, по всей видимости, и в Прибалтике также можно проследить присутствие восточных европеоидов вплоть до эпохи неолита [58) Ауль Ю. (Aul, J.): Etudes anthropologiques ossements humains neolitiques de Sope et d Ardu. Opetatud Eesti selsti Aastaraamat в 1933, S. A. 63 S. Dorpat в 1935]. Недавно Ауль, описывая черепа, найденные в захоронениях близ Сопэ и Арду (Эстония), говорил об их параметрах, как о преимущественно нордических с восточноевропейскими элементами, но при этом вывод о последних он сделал, больше исходя из определенной, по его мнению, примитивности, нежели из однозначно характерных признаков. Жаль, что нельзя с уверенностью судить о соответствии тому или иному историческому интервалу представляющих большой интерес черепов, обнаруженных при раскопках холма Риннехюгель на озере Буртнек (Ливония) [59) Вирхов Р. Выезд на археологические работы в Ливонию (Archäologische Reise nach Livland. Z. Ethn. IX, 365–457, 1877)]. Хотя ни сам Вирхов в первичном антропологическом исследовании, ни Заллер в его последовавшей дополнительной редакции не сомневались в неолитическом характере этих черепов, тем не менее с точки зрения древнейшей истории, а именно ее мнение имеет решающее значение для датировки, обстоятельства их обнаружения подвергаются сомнению. [60) За различные справки к этой главе я благодарю г-на проф. д-ра Рихтхофена, Кенигсберг, и г-на директора д-ра Гандерта, Берлин.] Во всяком случае, совокупность серии обнаруживает метрическое соответствие с древнеславянскими восточными европеоидами, превосходящее не только сходство с финской серией целиком, но и с самыми похожими отдельными финскими черепами (ср. табл. 10). Предметы же, обнаруженные вместе с черепами, а их принадлежность к одному и тому же историческому периоду как раз и неоднозначна, относятся к эпохе гребенчато-ямочной керамики.

Итак, в северной части области распространения древних славян присутствие восточных европеоидов в ранней финской истории и в период перехода от бронзового века к железному (Ананьино) можно констатировать с уверенностью; еще же далее, с высокой степенью вероятности — и их принадлежность к той культурной сфере эпохи неолита, в которой с точки зрения древнейшей истории видятся общие корни финно-угорской народности. [61) Аилио Ю. Вопросы русского каменного века (Ailio, J.: Fragen der russischen Steinzeit. Z. Finn. Altertumsges. XXIX, 1922) — Ср. также статьи, посвященные гребенчато-ямочной керамике и финно-уграм, опубликованные в энциклопедическом справочнике по древнейшей истории Эберта.]

Второе морфологическое родство приводит к осмыслению связей совершенно иных культур. Уже Риттер обращал внимание на сходство черепа, определенного им как восточноевропеоидный, с «Типом I» эпохи силезской ленточной керамики, и, хотя Рехе в процессе обсуждения работы Риттера все же оспаривал тождественность обоих типов [62) Рехе О. К антропологии новейшего каменного века в Силезии и Богемии (Zur Anthropologie der jüngeren Steinzeit in Schlesien und Böhmen. Arch. Anthrop. N. F. VII. 220–257, 1909)], тем не менее точное метрическое и морфологическое сравнение позволяет ей выглядеть твердо обоснованной.

Рехе описывает свой «Тип I» следующим образом, отмечая в нем «…наряду с мезо- (вплоть до брахи-) кефалией — брахистенокефалию, мезопрозопию, мезоринию вплоть до платиринии и очевидную предрасположенность к прогнатизму… Кроме того, тип отличается еще и тем, что apertura piriformis не только имеет значительную ширину вообще, но и на участке „верхней ширины“ достигает весьма большой величины. Носовые кости, а также последующие части processus frontalis кости верхней челюсти прямо-таки выгибаются в этом месте вперед, демонстрируя форму, которую, вероятно, лучше всего можно обозначить как „раздутую“. Верхняя часть nasalia, напротив, необычно тонка и низка… Далее для этого типа характерным является то, что скуловые кости выдаются вперед; лицо демонстрирует обозначаемое у живущих в большинстве случаев как „выступающие скулы“. Формы верхней проекции черепа варьируются от напоминающих широкое яйцо и вплоть до грушевидных с частично имеющим место довольно развитым теменным бугром (Parietalhöcker, лат. tuber parietalis — возвышение в центре наружной поверхности теменной кости; место расположения ее ядер окостенения. — Примеч. ред.), вид сзади являет собой широкий пятиугольник со сходящимися внизу гранями».