Чтение онлайн

– "Мамочка!
– мысленно ахнул старик, на миг даже впав в ступор.
– Это же... Это же жемчуг! Не было же вчера! Точно. Точно парень женится. Ох, свезло Стёпке с зятем, ох, свезло".

– М-м-м! Мои самые любимые, с капустой..., - мечтательно закатила глазки к потолку девчонка.

Завтра ты опять у него обед закажешь, - требовательно ткнула она своим пальчиком куда-то себе за спину.
– Брахун - лучший, - со знанием дела уверенно заявила она.

"Ну, да, - с усмешкой подумал старый сторож, глядя на вдруг проявившиеся у девчонки последнее время несвойственные ей ранее хозяйственные ухватки.
– Девонька уверенно входит в роль молодой хозяйки".

Сашка!
– взвизгнула девчонка, подпрыгнув от щипка ниже спины.
– Я разолью весь обед, негодник.

– Какой такой обед, - из-за спины девчонки показался молодой рослый парень в небрежно накинутой на плечи кипельно белой льняной рубахе, распахнутой до пупа и с толстой витой золотой цепью на шее. Деловито почёсывая голое брюхо, он с интересом шарил голодным задумчивым взглядом по принесённой еде.
– Это же завтрак, Софийка. Только завтрак! Обед будет позже.

На миг прижавшаяся к парню девчонка кокетливо взвизгнула, отскакивая в сторону от очередного лёгкого шлепка по круглой попке, и оба счастливо рассмеялись.

– Ну, вы тут разбирайтесь, когда у вас обед, а когда завтрак, - улыбнулся понятливо стражник.
– А я пойду другим порции отнесу. А то, как бы не забыть, кому что. Тут мелкая пацанва понатащила со всех окрестных трактиров блюдов разных, а старшой запрещает посторонних пускать в арсенал. Приходится самому таскать. Как бы, не напутать кому чего.

Эх-хе-хе, - демонстративно жалостливо посетовал сторож.
– Кости мои старые, натружённые. Так перепутаешь, потом ваша же братва с меня ещё и стружку снимет за путаницу. Повадились с трактирных кухонь столоваться, каша арсенальная им, видите ли, не по нраву. И нет, чтоб из какого-нибудь одного. Нет, ведь город на уши поставили, соревнование учинили. Да ещё и премию победителю назначили. В каком трактире повар лучше, тому сто золотых! Бешеные деньги! Транжиры, - осуждающе покачал он головой, явно не одобряя подобного непотребства.

А те тоже хороши, - недовольно ворчал он дальше.
– Вздумали мне указывать, чтоб я не забывал указать от кого именно чей судок. Совсем обнаглели беспредельщики. Лучше б надписали свои короба, раз такие умные.

А ты, егоза, - напоследок погрозил он пальцем в сторону девчонки.
– Чтоб вечером была дома. Мать беспокоится, куда это дочка её пропала. Который день пошёл ужо, как ты сюда переселилась, а матери хоть бы весточку передала, что, мол, да как. Всё потом да потом. Мать же есть мать. Беспокоится. Никакой чуткости.

Эх, молодёжь, молодёжь, - снова закряхтел он, прикрывая за собой дверь и не слушая больше весёлую возню, донёсшуюся из-за неплотно прикрытой двери.

– Завтрак-завтрак, - слышен был оттуда придавленный возмущённый писк девчонки.

– Потом-потом, - последнее, что он услышал из этой камеры.

– Придётся мне Стёпкиной Ганне самому передать, где её дочка все эти дни пропадала, и чтоб скоро не ждала, - тяжело вздохнул сторож.
– А то ведь пока эту егозу силой из камер не выгонишь, так ведь и не разойдутся. Этот, как его - курорт, понимаешь ли, устроили, - пожаловался он непонятно кому.
– Пойду теперь других будить...

Встреча старых друзей.

Толстая, массивная дверь тюремного каземата недовольно скрипнула давно не смазываемыми, проржавевшими петлями, и в широко распахнувшуюся дверь не вошёл, а буквально ввалился среднего роста, крепкий, хорошо одетый мужик.

– Ну! Где тут дебошир, тунеядец и фулюган?
– радостно заорал вошедший, высоко подымая над головой мощный бензиновый фонарь и ярко освещая мрачные тёмные стены старого каземата.
– Где тот мерзавец, что посмел уничтожить с таким трудом построенную всем городом на общественные деньги стратегически важную дорогу? Где он тут есть, диверсант и вредитель?

Где этот Димон, прозванный Счастливчик, которому больше бы подошла кликуха - "Провокатор", который вверг нас в очередной разорительный проект, теперь уже по восстановлению порушенного былого великолепия.

Это я про дорогу говорю, если кое-кто ещё ничего не понял, - негромко рассмеялся вошедший.

– Явился. Где тебя только черти столько времени носили?
– раздался из дальнего угла недовольный хриплый бас.
– Я тут сижу-сижу, точнее, лежу-лежу, а тебя всё нет и нет. Безобразие.

Свет прикрути, глаза режет, - донёсся оттуда же из угла тягучий ленивый зевок.

Что у тебя за дурная привычка, Сидор, являться ни свет, ни заря. Спать не даёшь, да ещё и светишь тут...

А если б у меня тут была женщина? Что тогда?

– Народ в поле, - весело расхохотался вошедший.
– В отличие, кстати, от тебя. Это ты у нас отпускник, который день уже ленишься и от работы отлыниваешь. А девочки твои вкалывают с самого раннего утра, как положено. У Беллы не забалуешь.

– Имею право-о-а, - смачный ленивый зевок донёсся из угла.
– Я этот, как его, добытчик. Во!

Пройдя к стоящему посреди каземата широкому массивному столу, Сидор поставил на него свой фонарь, и, ногой подтянув поближе стоявшую чуть в стороне табуретку, устало присел, оперевшись локтями на стол.

Нависающие над головой, давящие потолки старого каземата, без окон, с одной лишь небольшой вентиляционной дыркой в потолке, куда и худая кошка не смогла бы пролезть, производили гнетущее тяжёлое впечатление, впрочем, полностью смазанное счастливой улыбкой на пол лица вошедшего.

– Устал как собака, - пожаловался он.
– Не поверишь, как вернулись из-под Сатино-Татарское, так ни одной ночи нормально не спал. То одно, то другое, то третье. Одни только разборки с желавшими поживиться вашим обозом чего стоили, - усмехнулся Сидор.

– И как?
– равнодушно зевнул Димон.
– Разобрался?

– Да какое там, - махнул рукой Сидор.
– Шмотки то, что в неразберихе после твоего возвращения порастащили - все вернули, а вот с завидущими глазами не знаю, что и делать. Ты то со своими в тюрьме отсыпались, а Машке с Беллой настоящую битву за урожай пришлось тут выдержать, пока мы с Корнеем из под Сатино не вернулись.