Чтение онлайн

А ныне? Мрак покрыл мои очи. На все пути, которыми иду, опустилась густая тьма. Все чувства кипят скорбью. Все мое существо охвачено неугасимым пламенем печали. Все во мне горит печалью, но не сгорает... Только я, окаянная, пребываю вечной жертвой всесожжения на вселенском жертвеннике печали. А вселенский жертвенник печали – земля, серая и угрюмая, бледная и сумрачная планета...

Мое сердце – неприступный остров в безбрежном океане печали. Неприступный для радости. Каждое ли сердце – неприступный остров? Скажите вы – те, у кого есть сердце! Знаете ли вы, чем окружены ваши сердца? Мое же обстоят пропасти и бездны, глубокие, как океан. И оно постоянно тонет в них. И никак ему не выбраться из них. Все, к чему ни прикоснется, растекается, как вода. Потому глаза мои затуманены слезами, а сердце рвется от воздыханий. Болят зеницы мои, ибо многие беспросветные ночи находили в них приют. Вечером зашло солнце в око мое и утром не взошло – утонуло во тьме моей печали. Что-то грозное и жуткое пронизывает мое существо. Все окружающее вселяет в меня страх. О, как мне убежать от ужаса этого мира? Но существует ли мир без страха? Я окружена горем, словно стеной, напоена полынью, пресыщена горечью. Встревоженно ограждаю свое сердце от упоения печалью, но оно все больше упивается ею. Душу свою, испуганную и загнанную ужасом мира, зову к себе, прошу ко мне вернуться, но она без оглядки все дальше и дальше бежит от меня, скорбной и печальной.

* * *

Я – лань. Но почему? Не знаю. Вижу, но не понимаю. Живу, но что есть жизнь, не постигаю. Люблю, но что значит любовь, не разумею. Страдаю, но как во мне прорастает и зреет страдание, и того не ведаю. Вообще не многое мне понятно из того, что есть во мне и что окружает меня. И жизнь, и любовь, и страдание – все это шире, и глубже, и бескрайнее моего понимания, знания и ведения. Кто-то привел меня в этот мир, но вложил в существо мое не много разума, потому мне так мало понятно в мире, окружающем меня, и в мире, который во мне. Все непонятное и странное, что таится в каждом творении, мне заметно – и потому мне страшно. Мои большие глаза – не оттого ли они велики, чтобы вместить непостижимое, объять необъятное, увидеть невидимое?

Кроме печали, Кто-то влил в меня, увековечил и обессмертил нечто большее, чем чувство, и сильное, чем мысль, нечто бесконечное, как бессмертие, и огромное, как вечность. Это – инстинкт любви. Он непобедим и всесилен. Он разливается по всем моим чувствам, по всем мыслям, полностью овладевает моим существом. Словно маленький, крохотный островок, так выглядит мое существо, а вокруг него бесконечно простирается, разливается и переливается она – загадка моей души: Любовь. В какую сторону своей души я ни направлюсь, везде встречаю Ее. Она – вездесущее и сокровенное во мне. Для меня «я есмь» – равносильно «я люблю». Любовь делает меня тем, что я есть. Быть, существовать – для меня значит любить. Неужели есть создания без Любви? О таком не знает мое сердце лани.

Не оскорбляйте во мне Любовь. Ведь вы оскорбляете бессмертие и вечность – мою единственную бессмертную и вечную ценность. Ибо что есть ценность, как не то, что бессмертно и вечно? Только Любовью я бессмертна и вечна. Она – все для меня. Любовью я чувствую, и мыслю, и смотрю, и слышу, и вижу, и знаю, и живу, и обретаю бессмертие. Когда говорю: «Я люблю» – в этих словах охватываю все свои бессмертные мысли, чувства, бессмертные желания, бессмертные жизни, возношусь над смертью и небытием: я лань, серебристая, лань нежная, лань трепетная...

Через жуткие обрывы и страшные бездны продирается Любовь моя к тебе, голубое небо, к тебе, добрый человек, к тебе, цветущая дубрава, к тебе, благоуханная трава, к Тебе, Всеблагой и Пренежный! Сквозь бесчисленное множество смертей пробивается Любовь моя к тебе, о сладкое Бессмертие! Поэтому печаль – мой постоянный спутник. Всякая грубость – смерть для меня. В этом мире больше всего грубости я пережила от одного существа, которое называется человек. О, он всегда означает смерть моей радости. Очи мои, смотрите сквозь него и поверх него на Того, Кто Предобр и Пренежен! Доброта и нежность – вот жизнь для меня, вот бессмертие, вот вечность. Без доброты и нежности жизнь становится адом. Лишь ощущая доброту Предоброго и нежность Пренежного, я снова в раю, пока не придавит меня грубость человеческая – о, этот ад наваливается на меня всем своим ужасом… Потому я боюсь всякого человека, кроме доброго и нежного.

* * *

Я стою у ручья, берега которого украшены голубыми цветами. А ручей тот из моих слез. Ранили меня люди в сердце, и вместо крови потекли слезы… Нежные небеса! Скажу вам тайну свою: вместо крови в моем сердце слезы. В этом моя жизнь, в этом моя тайна. Потому плачу я за всех скорбящих, за всех обездоленных, за всех униженных, за всех голодных, за всех бездомных, за всех плачущих, за всех несчастных. Мои мысли быстро захлебываются печалью и превращаются в чувства, а чувства изливаются в слезах. Да, моим чувствам нет числа и нет конца слезам моим. И чуть ли не каждое чувство мое грустит и плачет, ведь, как только оно уходит от меня в окружающий мир, оно натыкается на грубость человеческую. О, есть ли существо более грубое и жестокое, нежели человек?..

Зачем я брошена в этот мир, мир людей? Ах, когда-то давным-давно, когда в своих дремучих бескрайних лесах я не знала о людях, мир был для меня радостью и раем. И свое райское восхищение я радостно ткала из душистых цветов и стройных берез, между привольных дубрав и голубых небес. Но в мой рай ворвался он, грубый, жестокий и гордый человек. Он растоптал мои цветы, срубил мои деревья, омрачил мое небо. И мой рай превратил в ад... О, нет во мне ненависти к нему за это, скорее жалость... Жаль его оттого, что он не в состоянии почувствовать рай. А большего ужаса, чем этот, нет ни для одного существа. Знаете, лань не умеет ненавидеть; она может только жалеть и сострадать. От всех обид и грубости она защищается печалью и жалостью. Печаль – вот ее месть. Печаль, смешанная с жалостью... О люди, как вы жестоки и грубы! Я слышала, что существуют бесы. Но разве возможно, чтобы они были хуже людей? Одного только прошу, одного желаю: не быть мне душой в человеке, чувством в человеке, мыслью в человеке...

Всякую грубость человеческую я переживаю как тяжелый удар в сердце. От этого появилась у меня опухоль на сердце. О, сколько синяков на сердце! Сколько ударов!.. Ах да! Ведь я – в потерянном раю, лань в потерянном раю! О пощади меня, Предобрый и Пренежный! Множество ударов, один за другим, один за другим – так образовалась опухоль у меня на сердце. О спаси меня от людей! Тогда Ты претворишь мой мир в рай, а печаль – в радость…

* * *

Милее всего для меня – свобода, люблю я свободу. Она – в доброте и нежности, она – в Любви. А зло, грубость, ненависть – вот наихудшее из рабств. Кто ему подчинился, тот стал рабом смерти. А есть ли рабство более страшное, чем смерть? В такое рабство уводят нас люди, эти изобретатели и делатели зла, грубости и ненависти. А меня послали в мир и предсказали, определили мне: «Будь печалью и Любовью». И всем существом выполняю я свое назначение: скорблю и люблю. Скорблю через Любовь, люблю через скорбь. Разве может быть иначе в мире, населенном людьми? Вся жизнь моя в этих пределах, в этих границах. Я вся – сердце, вся – око, вся – печаль, вся – Любовь, поэтому пробирает меня страх, тот пронзительный страх, о котором знает только печальная лань...

В гордыне своей люди не догадываются о чудесных и прекрасных чувствах, которые носим в себе мы – лани. Между нами и вами, люди, зияет пропасть, и потому ни мы не можем перейти к вам, ни вы к нам. Вам не дано познать наш мир. Если бы мы, лани, сердцем перешли к вам, то мы перешли бы в ад.

Когда-то были мы в раю. Вы же, люди, превратили его в ад. То, что для вас представляют собой демоны, то же вы, люди, для нас. Рассказали нам березы: «Видели мы, как сатана пал с небес на землю и остался среди людей. Он, изгнанник неба, объявил: “Весьма приятно быть мне посреди людей; есть у меня свой рай – люди”…».

Предвижу и предчувствую: ожидает меня бессмертие лучшее, чем бессмертие человека. Для вас, людей, и на том свете существует ад. А для нас, ланей, только рай. Ибо это вы, люди, сознательно и добровольно изобрели грех, зло и смерть и уже потом увлекли за собой нас, без нашего согласия, своей злобой и мерзостью, ибо имели власть над нами. Потому и будете отвечать за нас, за наши мучения, несчастья, страдания и смерть. Вы будете платить за нас и из-за нас. Слышала я, как небо голубое шептало черной земле вечную истину – в День судный люди дадут ответ за все муки, страдания и несчастья, за смерть всякой живой твари. Все животные, птицы, растения, восстанут и обвинят род человеческий во всех болезнях, обидах, зле, смерти, которые он причинил им своим гордым грехолюбием. Ибо вместе с родом человеческим идут грех, смерть и ад.

Если б я могла выбирать из всех творений, я скорее выбрала бы тигра, нежели человека, ибо он менее кровожаден, чем человек; я бы лучше выбрала льва, ибо он менее безжалостен, чем человек; я избрала бы гиену, ибо она не так отвратительна, как человек; я бы избрала рысь, ибо она менее жестока, чем человек; я скорее бы избрала змею, ибо она не так лукава, как он; я избрала бы любое чудовище, ибо самое страшное чудовище менее ужасно, чем человек... О, правду говорю, из самого сердца говорю. Ведь человек изобрел и сотворил грех, смерть и ад. И это хуже худшего, ужаснее ужасного, страшнее страшного, что есть в моем мире.