Чтение онлайн

Как только инспектор приложил ее к бедру, он сразу же почувствовал облегчение и в первый раз после нападения собаки позволил себе улыбнуться.

— Так гораздо лучше, — сказал он и некоторое время не двигался, придерживая импровизированный пузырь со льдом и в то же время изучая охранников.

Тот, кого он посчитал главным, был высоким, сильным и толстым мужчиной, в рубашке, расстегнутой почти до пупа, как у певца фламенко. На широкой волосатой, как у шимпанзе, груди висело множество цепочек и золотых образков с Девой Марией, Христом и святыми, которых Пердомо не пытался опознать. Говорил он, растягивая в каждом слове ударный слог, словно страдал хронической усталостью: «Держи-ите ле-ед».

Его напарником был щуплый человечек в очках, со скошенным подбородком и вечно приоткрытым ртом, наводящим на мысль, что Нобелевская премия ему не грозит.

Как только Пердомо стало легче, он вернул тряпку со льдом охраннику поглупее и известил «певца фламенко», что готов пуститься в путь.

Пока они шли по коридорам в Хоровой зал — толстяк возглавлял процессию с фонарем в руке, — инспектор захотел узнать, кто еще находится в здании в столь поздний час. Охранник не смог ответить точно:

— Сейчас, по моим подсчетам, на верхнем этаже осталось два-три человека. Наверное, дирижер молодежного оркестра, который обычно уходит поздно, и заместительница директора, которая всегда сидит здесь дольше всех.

Больше они не обменялись ни словом, шагая под ритмичный звон ключей, целая связка которых висела на поясе у охранника.

Когда они подошли к Хоровому залу и охранник распахнул дверь, возникла небольшая проблема: он не знал, где находится щит освещения.

— Я впервые спускаюсь сюда в такое время, а днем этим занимается дежурный электрик… — оправдывался охранник.

— Вы разве не обходите помещение ночью? — спросил инспектор.

— Обходим, но не включаем свет. У нас есть фонари. И это только сейчас. Прежние охранники не считали нужным спускаться вниз.

— Прежние охранники?

— До нас здесь работала другая охранная компания. Но с ними почему-то не продлили контракт.

Пердомо захотелось продолжить расспросы, у него создалось впечатление, что «певец фламенко» что-то от него скрывает. Но первым делом надо было включить освещение, и он попросил охранника как можно скорее разобраться с этим делом. Тот направился в комнатку, расположенную в том же коридоре, где находились выключатели от всех помещений на этом этаже, и методом проб и ошибок, включая их поочередно, добился того, что в Хоровом зале зажегся свет, о чем в конце концов и известил его Пердомо.

— Вам нужно, чтобы я оставался здесь? Я спрашиваю, потому что через десять минут мы с напарником должны сделать обход.

Инспектор сказал, что оставаться с ними нет необходимости, если только охранник оставит свет в коридоре. «Певец фламенко», попрощавшись, начал удаляться, и тут Пердомо вспомнил о вопросе, который собирался задать ему несколько минут назад:

— Почему не продлили контракт с охранной компанией, которая была до вас?

Вопрос пригвоздил охранника к месту. Поколебавшись несколько секунд, он повернулся и, оставаясь там, где стоял, словно боясь, что Пердомо подвергнет его допросу, ответил:

— Я точно не знаю. Когда мы сюда пришли, старых охранников уже не было. Но те, кто здесь работает, сказали, что охранники боялись.

— Боялись? Кого?

— Говорили, что здесь внизу… кто-то есть.

— Вы можете выражаться яснее?

— Говорили, что здесь бродит какой-то дух. Призрак, привидение, называйте это как хотите. Сверхъестественное существо, из-за которого они боялись патрулировать здание.

— Как выглядел этот дух?

— Его никто не видел, но, говорят, он двигал предметы, и они оказывались на других местах. Разговоры дошли до дирекции зала, и охранное предприятие, не желая скандала, предпочло по-дружески расторгнуть контракт.

Несколько недель назад Пердомо, услышав подобную историю, разразился бы смехом. Возможно, он вообразил бы себе двух здоровых мужиков, тренированных и вооруженных до зубов, удиравших от упавшего цветочного горшка. Но не прошло и двух дней с тех пор, как он сам видел рядом с собой, на расстоянии какого-то метра, собственный призрак, поэтому слова охранника заставили его содрогнуться.

— А вы сами не видели ничего подозрительного?

— Абсолютно ничего. Я знаю только, что прежние охранники связывали это с местом, на котором стоит здание. Этот квартал называется Крус-де-Райо, [25] потому что много лет назад в большой крест, который здесь стоял, ударила молния.

— А какое отношение это имеет к призраку?

— Вам не ясно? Если в древности здесь стоял большой крест, так это потому, что здесь раньше было кладбище. Под нами старое кладбище.

Пердомо снова напрягся, но на этот раз не от слов охранника, а из-за того, что сзади к нему неслышно подошла Ордоньес. Было очевидно, что она по меньшей мере слышала конец рассказа.

— Что-нибудь не так? — Голос психолога подействовал на Пердомо успокаивающе. Инспектор был доволен, что Милагрос слышала рассказ охранника. Значит, его не придется пересказывать, к тому же она сможет лучше него оценить подлинность истории. Охранник посмотрел на часы, попрощался и сказал:

— Посмотрим, сумел ли мой напарник уладить это дело с собакой. Если что будет нужно, вы знаете, где мы находимся. Я оставлю свет в коридорах, чтобы вы легко нашли дорогу.

Убедившись в том, что охранник уже не может их услышать, Пердомо повернулся к своей спутнице:

— Как вы относитесь к истории с призраком и кладбищем?

— Довольно сдержанно. Это свидетельство человека, которому неизвестно кто рассказал историю, приключившуюся неизвестно с кем. И кроме того, я знаю, как мы, испанцы, любим все приукрашивать и добавлять от себя подробности, чтобы рассказ вышел более увлекательным. Наверняка можно сказать одно: какой-то охранник увидел, что цветочный горшок стоит на новом месте — возможно, его переставила уборщица, — из мухи сделали слона, и в результате все поверили, что в зале завелся полтергейст. С другой стороны, хотя у меня нет доказательств, вполне вероятно, что под нами расположено старое кладбище. Мадрид имеет очень древнюю историю. Сейчас в городе более двадцати кладбищ, хотя в новостях фигурирует только Альмуденское.

— Для экстрасенса вы слишком скептичны, вам не кажется? По-моему, это несправедливо: вы сами утверждаете, что наделены экстрасенсорными способностями, и в то же время сомневаетесь, что нечто подобное может происходить с другими людьми.

Ордоньес поняла, что чем-то разозлила Пердомо, и, успокаивающе погладив его ладонью по плечу, пояснила:

— Если сегодня я почувствую что-то, касающееся убийства Ане Ларрасабаль, вы поймете, что экстрасенсы работают совсем не так, как вы думаете, и что ваши представления сформировались под влиянием кинематографа.

Наконец инспектор и ясновидящая вошли в Хоровой зал, и Милагрос попросила закрыть дверь.

— На случай, если вернется охранник. У него-о лицо-о пройдо-о-хи, — сказала она, передразнивая его манеру говорить.

Следующие несколько минут Милагрос Ордоньес бродила по залу довольно внушительных размеров, где проводились не только репетиции, но и небольшие концерты, на которых могли присутствовать около двухсот зрителей. Зал никогда не использовался в торжественных случаях, но был прекрасно приспособлен для выступлений камерных коллективов, сольных концертов, репетиций, конференций и показов фильмов. Места для зрителей довольно круто поднимались вверх, и Пердомо, решивший поначалу расположиться в одном из кресел в центре зала, чтобы оттуда молча наблюдать за действиями Милагрос, почувствовал желание спуститься вниз по лестнице и сесть на одну из ступенек.