Чтение онлайн

Колдун принялся бродить из стороны в сторону, одержимо бормоча:

– Я с самого детства знал, что он придёт за нашими сокровищами, а вы все смеялись надо мной, когда я трусил ходить в туалет ночью и постоянно перепрятывал свою коллекцию кузнечиков! Я всегда боялся, что этот ворюга соблазнится Гёльфеном! У нас же тут куча дорогих вещей! Столовые приборы, – Джеон посмотрел на сломанную ложку в гнилом яблоке, – статуэтки, – взгляд переметнулся к фарфоровой нимфе без головы, об которую колдун недавно споткнулся, – роскошные ткани! – он любовно огладил свой грязный потёртый камзол, где местами поблёскивало золотое шитьё. – Что нам теперь делать, Памфле? Как мы его прогоним?

– К сожалению, я с ним не справлюсь, – покачал головой дворецкий. – А вы тем более. Если Орлиан это поймёт, в замке даже сливовых косточек не останется. Он утащит отсюда всё до последнего кирпича.

Джеон приготовился стенать и заламывать руки, но что-то его остановило.

– Погоди ка. А почему это Орлиан пытается взломать парадную дверь? Он же давно мог пройти сквозь стену!

– Наверное, он не знает, что погиб, – продолжал дворецкий балансировать на краю лезвия. – Поэтому ведёт себя, как обычный человек.

Некоторое время слышались только шелест дождя и лихорадочное дыхание Джеона. Его сморщенный лоб покрылся испариной, а ладони со всей силы сжимали копьё.

– И как мне прогнать этого бандита, Памфле?! Срочно придумай что-нибудь! Мы обязаны спасти фамильные реликвии!

– У меня есть некоторые соображения на этот счёт, – объявил дворецкий. – Думаю, если Орлиан мнит себя живым, у нас получится его прогнать. Вы резко откроете дверь и ударите его копьём в голову или в грудь. Он наверняка поведёт себя, как обычный человек: испугается и сбежит. Это наш единственный шанс отвадить его от замка. Как говорил ваш великий прадед Алоиз: «Не можешь выдержать удар – напади первым!».

– Думаешь, призраки испытывают страх? – засомневался Джеон. – Что-то я не припоминаю гримас ужаса на твоём лице, когда тебе чем-нибудь прилетало из моих щедрых рук. А прилетает тебе чаще, чем хрустят мои суставы. Я уже все трости из-за тебя о стены расшиб. Приходится теперь на копьё опираться.

– В отличие от Орлиана, я знаю, что стал призраком, – объяснил Памфле. – Но полтергейстам тяжело осознать свою смерть. Они по-прежнему могут двигать вещи, поэтому им кажется, что их тела состоят из плоти и крови. Он испугается, уверяю вас. И даже не поймёт, что копьё прошло сквозь него.

– Ну, тогда я задам жару этому негодяю! – загорелся колдун и с воинственным видом поковылял в коридор.

Там было темно, и дворецкий полетел вперёд, чтобы заменить собой фонарь. Джеон плёлся следом, отстукивая копьём боевой ритм, и репетировал в уме истошные вопли. Таким манером они добрались до лестницы, заваленной обломками лепнины и вдребезги разбитой люстрой величиной с садовый фонтан. Отсюда можно было увидеть и верхние этажи, до которых зигзаги пролётов давно не доходили, и тёмный вестибюль внизу. Он выглядел много хуже, чем неделю назад: потолок напоминал дождевую тучу, основания стен покрыла плесень, а свечные огарки плавали в блюдцах, словно кораблики с обугленными мачтами фитилей.

– Я одного не понимаю, – нахмурился вдруг Джеон и так люто глянул на Памфле, что тот с перепугу стал ещё прозрачней. – Даже если Орлиан считает себя живым человеком, разве он станет взламывать парадную дверь? Он бы забрался по стене, влез в окно или нырнул в дымоход. Нашёл бы тайный лаз в конце концов. Или пробрался внутрь в корзине с бельём. Это же неуловимый Орлиан! У него десять тысяч способов незаметно прокрасться в любой замок, а он стоит и взламывает мою парадную дверь?

– Наверное, он думает, что тут никто не живёт, – пожал плечами Памфле. – Сами посудите: у нас всего одна рабочая лампа осталась, так что, когда вы в спальне, света с парадного входа не видно…

– Лампа только что висела в обрядовой зале! – подловил дворецкого Джеон. – А она смотрит окнами на подъездную аллею!

– В такой ливень снаружи вообще ничего не рассмотреть. К тому же, у нас мутные стёкла и хмель на стенах разросся до неприличия. Гёльфен выглядит, как заброшенная развалина. Зачем же Орлиану придумывать себе трудности?

Джеон почесал бороду и с удивлением достал из неё бирюльку, которую давно не мог найти. Он хотел спрятать её в карман, но она выпала из непослушной руки и запрыгала по ступеням.

– О, муки прадедов! – Колдун вздрогнул, осветив лестницу фонарём, – Если я скачусь с этой адской горки, ты никогда не соберёшь из моих косточек пазл, достойный приличного захоронения!

– Для начала освободите себе путь, – подал мысль Памфле. – Уберите всё лишнее и осторожно двигайтесь вдоль стены. За перила лучше не держаться, они ненадёжны.

– А то я бы не догадался без твоего совета. Они шатаются, как больные зубы…

Джеон вздохнул, припомнив, что от нехватки магии балконы давно не ходят вверх-вниз на манер лифтов, мысленно прочертил себе дорожку до двери, рассёк воздух ладонью и шепнул:

– Рассейся!

Тут же над ступенями заклубилась пыль, и проход стал свободен.

– Бейте внезапно! – подсказывал Памфле. – Распахните дверь и сразу же ударьте Орлиана со всей силы! Только не цельтесь, а то он успеет сбежать. Лучше бейте вслепую!

– О-о, я буду внезапным, как боли при ревматизме, – пообещал колдун, с трудом ковыляя по ступеням.

Гроза немного утихла, а дворецкий потускнел, и теперь вестибюль озаряла только лампа в руке Джеона. Её свет колебался, и многослойные тени блуждали по вестибюлю, как толпа неприкаянных душ. Колдуну иногда мерещилось, что это призраки людей, которых его предки приносили в жертву Гёльфену. Не в пример Памфле, они не показывались никому на глаза, но иногда пели себе грустные панихиды.

– Я пойду разведаю обстановку, – шепнул дворецкий и полетел вниз, чтобы проверить, на месте ли драгоценный источник крови. – Уважаемый гость, вы ещё там? – спросил он, не увидев мальчика в глазок.

– Да тут я, где ж мне ещё быть? – отозвался сидевший под дверью Рой. – Но я, дядь, или задубею скоро, или волки меня сожрут. Вы тогда уж хоть поминки мне устройте.

– Господин откроет вам с минуты на минуту, пожалуйста, стойте у входа. Будет плохо, если вы замешкаетесь, и его промочит дождь.

Рой послушно встал и отряхнул мокрую куртку, а Памфле вернулся к хозяину.

– Ну, что там?

– Орлиан никак не ожидает нападения, господин. Самое время застать его врасплох!

Старик доковылял до двери и повесил фонарь на скульптуру лося, состоявшую целиком из рогов. Это была единственная вещь в Гёльфене, созданная руками человека. Предки Джеона в юности развлекались тем, что норовили рассеять бегущее животное так, чтобы от него остались одни рога. Успех в этом деле считался чем-то вроде посвящения во взрослую жизнь. Рога потом приносили домой в качестве трофея, и со временем из них получилась причудливая скульптура, которой пользовались, как вешалкой с тысячью крюков.