Чтение онлайн

Алексей Гришин, безучастно сидевший на диване, открыл глаза.

– Пчелкина, – сказал он. Казалось, Алексей делает над собой усилие, чтобы разговаривать, – а тебя не волновал вопрос, заинтересовался бы тобой Коршунов, увидев твое реальное лицо? Красавицам-то хорошо, они всем нравятся. А толстую, кривую и горбатую – он бы тебя такую любил? Я не уверен.

Соня растерялась.

– Любил бы, – громко сказал Виктор, морщась и тяжело дыша. – Я вообще люблю все натуральное. Кстати, я очень сочувствую тебе, Алексей, ты потерял сегодня свою девушку…

Гришин снова закрыл глаза. Его лицо было бледным.

– Ну ладно, давайте тянуть жребий, – сказала Дрыгайло, – с нашими уродствами разберемся после, тем более что шеф не признается в существовании обмылка. А если мы тут еще задержимся, крысы окончательно обнаглеют, и вырваться будет еще сложнее.

И Зинаида Валериевна взяла в руки коробку из-под торта, в которой лежали сложенные бумажки.

Полковник и Комиссаров ушли. Богдан склонился над Лизой, чувствуя себя так, словно это он, а не она, был убийцей.

– Бедная девочка, совсем ребенок, – пробормотал он. – Как же так получилось? У меня с самого начала были плохие предчувствия.

Минина застонала. Она тяжело дышала, из груди ее вырывались хрипы. В душе Овчинникова все перевернулось от ужаса. Он наполнил шприцы, уложил фонарик на листья и сделал ей в плечо четыре укола согласно схеме, озвученной Разянцевым перед уходом. При этом Бог-дан изо всех сил старался, чтобы его руки не дрожали.

– Ты только держись, не умирай, – сказал он девушке, – а то я никогда этого себе не прощу!

Лиза закашлялась. Богдан протянул руку и коснулся ее лба. Ему показалось, что температура немного снизилась. Девушка еще раз кашлянула. Мужчина перевел луч фонарика на лицо Лизы. Ее светлые глаза были открыты.

– Лиза, ты слышишь меня? – спросил Овчинников.

– Да, – одними губами прошептала Минина. – Где я?

– В лесу, в норе, – ответил Богдан. – Ты, главное, не шевелись. У тебя серьезная рана в спине.

– Да, спина очень болит, – сказала Лиза. – А еще… рука.

Ее голос был еле слышен. Богдан протянул руку и еще раз коснулся лба девушки. Теперь он был уверен, что температура у нее немного упала.

– Как меня зовут? – задала вопрос Минина. – Мы знакомы с тобой?

Богдан замер, как будто натолкнулся на невидимую преграду. Его брови удивленно поползли вверх.

– Елизавета, – сказал он. – Ты – Лиза Минина.

Девушка тихонько засмеялась. Ее голос звучал, как колокольчик. Потом она снова закашлялась.

– Хорошее имя, – сказала Лиза. – Милое такое…

Богдан прислонился к стене норы. Такого поворота событий он не ожидал.

– А что ты вообще помнишь о себе? – спросил он.

– Ничего. Вообще ничего, – ответила девушка. – Я не знаю, сколько мне лет, где я живу и есть ли у меня дети.

– Детей, по-моему, нет. Возраст – около двадцати. А вот где ты живешь, я не знаю, извини. Но мы все выясним в любом адресном бюро, это просто, – ответил Богдан.

– Значит, ты не мой парень? – спросила Лиза.

Он почувствовал, как она улыбнулась в темноте.

– Нет, – серьезно ответил Овчинников, – нет, мы просто знакомы. Для тебя, дорогая моя, я слишком стар.

В ране на спине стрельнуло, и девушка застонала от боли. Богдан тут же сделал ей еще один укол, на этот раз обезболивающий. Некоторое время они молчали. Овчинников ждал, пока лекарство подействует, а Лиза отдыхала, чувствуя, как утихает мучительная боль. Снаружи завыл ветер и застучал дождь. Богдан наклонился и потеплее укутал девушку в свой пиджак.

– А по профессии я кто? – спросила Лиза после паузы.

– Биолог, – сказал Овчинников. – Ты биолог, милая моя.

Он уже знал, что никогда и ни при каких обстоятельствах никому не скажет, кем является Минина на самом деле. И прежде всего – ей самой.

Ева напряженно прислушивалась. Шум воды становился все отчетливее. Громкий стук прекратился.

– Что это такое? – недоумевала Ершова, продолжая по инерции ковырять в ухе, где застрял мозгоед. – Потоп? Откуда здесь вода?

Пальцев ее ног коснулась ледяная струя. Босая Ева, чьи кроссовки служили барьерами для насекомых, взвизгнула и наклонилась. Пол был залит тонким слоем холодной жидкости.

– Это случайно? Или меня специально пытаются утопить? Зачем? Ничего не понимаю, – пробормотала девушка.

Вода текла из туннелей, расположенных у самого пола.

– Я все равно не смогу герметически их закрыть, эти туннели, – сказала самой себе Ева, чувствуя, как из ее уха опять потекла кровь. – Остается только ждать, когда меня затопит и я умру.

Сердце в ее груди сжалось. Шансов спастись становилось все меньше. Даже призрачные надежды на то, что Рязанцев придет и выручит ее, таяли.

– Ну как он бы нашел меня здесь? Никак! – горько пробормотала Ершова. – Обыскать в поисках человека огромный НИИ – это большое и долгое дело, не говоря уже о том, что сначала нужно уладить все формальности и получить необходимые разрешения. А про эти подземные камеры вообще никто, кроме Утюгова и его прихлебателей, не знает. Скорее всего, ни на каких планах этих помещений просто нет.

Ева не знала, что существует еще один человек, знающий о НИИ Новых биотехнологий все: его бывший директор Степан Комиссаров.

Мозгоеды лезли друг другу на спины, давя соплеменников, и забегали на стены. Ледяная вода залила ноги Ларисы и продолжала подниматься. Девушка подумала о том, что надо бы еще расширить дыру, чтобы затопление шло быстрее, но не могла заставить себя взять кирпич в израненные руки. Ею овладели предельная усталость и апатия.

– К сожалению, я не смогу никому рассказать о том, что старенькая вахтерша Василиса Егоровна и пропавшая без следа Маргарита Утюгова – одно и то же лицо, – сказала самой себе Лариса. – И о том, что дряхлость является непременным спутником препарата, неограниченно продлевающего жизнь, я тоже не смогу никому сообщить… Видимо, последний факт объясняется тем, что половые гормоны блокируют действие вещества. Я почти убеждена, что это так. А значит, бесконечно продлевать существование можно лишь старикам. Или тем, кто согласился добровольно состариться в обмен на вечную жизнь.

Лариса слегка наклонила голову и стряхнула в воду мозгоедов, сидевших у нее в волосах.

– Кстати, – покачала она головой, – я не думаю, что вечная жизнь способна принести Утюговым счастье. Что в ней толку, если у нее нет ни цели, ни смысла? Лучше бы Маргарита вышла замуж и родила себе детей, а своему отцу – внуков. И была бы у нее вечная жизнь. Раз уж они оба не верят в бессмертие души…

Вода поднялась еще на несколько сантиметров.

Пес бежал по лесу огромными скачками. Рязанцев старался не отставать. Он продирался сквозь кусты, переходил вброд ручьи и перепрыгивал через поваленные стволы деревьев.