Сети. Свежая кровь
Шрифт:
«И можно поспорить, что из этого хуже», – подумала Мира с содроганием вспомнив крики несчастных женщин.
Она впервые подняла лицо к небу и искренне поблагодарила Бога, небеса, джунгли, ветер… весь мир за ночь, проведенную на свободе.
***
Овраг, хоть и не глубокий на первый взгляд, отпускал девушку с большим трудом – крутые склоны оказались рыхлыми, и Мира несколько раз скатывалась назад.
Каждый раз оказавшись внизу, девушка не унывала, а наоборот – преисполнялась решимости выбраться и спастись.
Ответ на вопрос куда же ей теперь податься, легко нашелся сам собой – за бамбуковой рощей, на склоне невысокого холма во внешнем жилище жила семья Иверсов. Еще девочкой мать семьи – Лана Иверс очень тепло относилась к Айде и Мире оставшимся по несчастью без мужа и отца. Муж Ланы, казавшийся Мире в детстве, суровым и злым был весьма нелюдимым человеком, и предпочитал охотиться и рыбачить в одиночестве. У пары не было детей, и через какое-то время они переселились из Убежища за лес.
– На вольный воздух, под свет солнца и звезд, – как любила говорить, улыбаясь Лана.
К ним и решила отправиться Мира, запрятав глубоко-глубоко страшную мысль: что, если бандиты побывали и там?
Девушка основательно устала, прежде чем, наконец, сумела выползти наверх. Джунгли жили привычной жизнью, где-то вдалеке почудился шум воды.
Мира смахнула пот со лба и посмотрела в голубое небо – погода стояла отличная, но девушка не обманывалась спокойной красотой. В любое мгновение могли налететь тяжелые, полные радиоактивной пыли тучи, разразиться гроза, увенчивая все происходящее кислотным дождем.
«Лучше бы поторопиться», – велела она себе, содрогаясь от мысли, что придется провести еще одну ночь под открытым небом.
Мира поймала себя на мысли, что это первая в ее жизни ночь в джунглях. Могла ли она подумать о таком еще вчера? Девушка грустно улыбнулась и пошла вперед, вспоминая уроки ориентирования на местности. Она был прилежной ученицей, хоть и не имела склонности к охоте или выживанию, а уж тем более никогда бы не подумала, что придется путешествовать в одиночестве.
Девушка продиралась через переплетение лиан, испуганно прислушиваясь – нет ли рядом преследователей.
«Может быть они отстали?» – она позволила себе робко обрадоваться.
Путь ей преградила стена толстых пальм, особенно плотно переплетенная кустами и лианами. Мира устало вздохнула – возвращаться назад и искать другой путь ужасно не хотелось. Шум воды стал чуть громче, и девушка с удовольствием подумала о прохладной воде.
Она пробовала искать съедобные плоды, но в этой части леса хозяйничало множество обезьян, метавшихся с ветки на втеку и оглашавших воплями окрестности – конкуренция была слишком высока.
Мира с сомнением оглядела грязные, с въевшейся зеленью руки, и впервые отчетливо поняла.
«Я могу умереть здесь».
Простая, но очевидная мысль заставила ее броситься в гущу лиан и прорываться сквозь стену что есть сил.
Удивительно, но плотная с виду стена податливо пропускала девушку сквозь причудливую вязь растений. Не без труда, но Мира все же продвигалась вперед.
Вдруг, в просвет листьев мелькнул прогал.
«Тропа! – поняла девушка обрадованно. – Лесная тропа!»
Она пролезла между двумя вплотную сросшимися стволами карликовой пальмы и оказалась на относительном просторе. Шум воды стал громе. Мира двинулась на звук и вышла на симпатичную полянку, заканчивавшуюся ярким пятном голубого неба.
«Обрыв», – и испуганно, и радостно поняла девушка и пошла вперед.
«Наверное, кто-то из наших обустроил отличное место для рыбалки, – подумала девушка. – Значит где-то неподалеку должно быть укрытие».
Полянка была совсем небольшой, но изрядно вытоптанной. Многие стволы деревьев и пальм были повреждены и…
«Изгрызены?»
Шум водопада приближался. Мира подошла к обрыву и со страхом взглянула вниз – приличная высота! Никакого водопада не было – мутно-зеленая вода бурлила среди валунов, серой россыпью разбросанных небрежной рукой то тут, то там.
Держась за тоненький ствол изгрызенной засохшей пальмы, Мира встала на каменистый уступ и полной грудью вдохнула свежий, пахнущий водяной пылью воздух. Река извивалась у ее ног. За ней колыхалась пелена джунглей.
«Никаких следов», – подумала девушка, внимательно вглядываясь в округу, но ни следов рыбацкого постоя, ни привязанного челнока, ни дымка убежища не заметила.
Обрыв, слишком крутой для спуска, пугал, а мысль о том, что придется переплывать незнакомую реку вселяла ужас.
Мира оглядела берега и слева, и справа: обросшие обрывистые склоны. Ни намека на приемлемый спуск.
Солнце ярко светло в глаза, но настроение это нисколько не поднимало.
«Придется все-таки возвращаться назад», – тоскливо подумала девушка, и усталость разом навалилась на нее.
Шорох и чье-то громкое сопение заставили резко обернуться – что-то промелькнуло среди ветвей и пробиралось по следам Миры.
«Неужели выследили?» – сердце рухнуло вниз.
Девушка затравленно огляделась – спрятаться негде, она стояла на самом виду.
«Дура!» – успела обругать себя и замерла, парализованная ужасом: пофыркивая и гневно сопя, на поляне показалась громадная горилла. Зверь давно заметил человека и, не чувствуя в нем угрозы, спокойно приближался.
Девушка непроизвольно прижала руки к груди, а зверь в ответ на это оскалил длинные желтые клыки и остановился.
Громадная горилла, одновременно и величественная, и чудовищно уродливая, смотрела на Миру маленькими зелеными глазками.
Как загипнотизированная, девушка смотрела на светло-серую, почти белую шерсть, по которой пробегала судорога, отгоняющая роившихся рядом кровососов. Высокий лоб гориллы был разодран и уже очень давно – среди зарубцевавшихся складок кожи проглядывала желтоватая кость.
Ниже, к своему ужасу и отвращению, Мира увидела огромную гнойную язву. Она занимала добрую треть морды: растянулась от края левого глаза во всю щеку и уничтожила часть носа. Гнус слетался на нее, и горилла едва уловимым движением голову отгоняла его прочь.