Чтение онлайн

надлежащий к части общества, традиционно потребляющей

и охотно оплачивающей высокий уровень услуг и продукции

в сфере образования и искусства, возмущен теперь ценой, кото-

рую придется платить за это?»

— Марти! — позвала Виола.

— А? — Маффин вынырнул из-за барной стойки.

— Иди сюда.

Он подсел к ней. Виола кивнула на экран.

— Он баронет?

82

ЧАСТЬ I. ГЛАВА VI

— А ты и не догадывалась, правда?

«Догадывалась», — подумала она. Первое, что она подумала

о нем в первый же день знакомства:

Язык, лицо, обличье, дух, манеры

Пять раз дают тебе права на герб*.

— Когда-нибудь Джим станет баронетом, — сказал Маффин. — Он

единственный сын сэра Энтони. А сэр Энтони — единственный

владелец Эджерли-Холла.

— Не сомневаюсь, что многие благополучно устроились у него

на шее.

— Не так уж и многие. Я, Энн, Форд да Линда.

— Всего-то! — улыбнулась Виола. — Знаешь, я думаю о его проекте

пригласить на свой фестиваль спектакли театров, которые под-

вергаются риску остаться без дотаций. Но с этой идеей надо серь-

езно поработать. Я очень хочу ему помочь и знаю как. Нужна

широкая информационная кампания. Ты сам понимаешь, что

такое в наше время хорошая реклама. Джим в одиночку с этим не

справится. А вместе мы сможем. Фестиваль «Метаморфозы» дол-

жен стать известным не только для избранных. Ведь это и мое

дело тоже .Рано или поздно я должна оказаться среди своих.

Нельзя молчать и делать только часть того, что можешь?

— Считай, что прошлое было предисловием. У вас получится.

Вы птицы одного полета, — улыбнулся Маффин.

— Да, похоже, все только начинается, Марти! Птицы одного по-

лета. Когда разоряют их гнезда, они поднимаются на защиту. Я не

стану больше делать вид, что как автора и драматурга меня нет.

* Шекспир У. Двенадцатая ночь, или Что угодно (пер. Т. Щепкиной-Куперник).

83

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

Глава VII

Книга является средством перемещения в пространстве опыта

со скоростью переворачиваемой страницы.

И. Бродский. Нобелевская речь

Вы видите, но не наблюдаете.

А. Конан Дойл «Скандал в Богемии»

Известно, что в Британии озарения и невероятно удачные твор-

ческие идеи время от времени приходят авторам в поездах, во

время поездок из одной части страны в другую. Примеры этому

можно найти в литературе, искусствоведении, на телевидении, в кино и, вполне вероятно, в других сферах, если захотеть иссле-

довать это почти потустороннее явление.

Озарение пришло к Джеймсу Эджерли в июне больше двух лет

назад, когда он ехал в поезде из Лондона в Норфолк, вспоминая

не слишком серьезный, но горячий спор с Линдой в присутствии

Мартина и Форда на террасе приятельского паба. Недавно Джим

пережил свое последнее расставание, что, впрочем, не удивило

его друзей. Он довольно долго не мог успокоиться. Глаза по-

меркли, выражение лица застыло под маской плохо скрываемой

тоски. Обычно друзья в разговорах не касались этой темы, но

в тот день Линда не сдержалась.

— Ты не должен быть таким требовательным к себе и ко всем!

Будь проще, и женщины тебе только спасибо скажут.

Он возмутился и обиделся.

— Ли, женщины вообще и одна конкретная женщина — это, как

выясняется, разные понятия. Кто мне «спасибо скажет?»

— Тот, кто хочет жить по-человечески, а не чувствовать себя

вечно в шекспировской труппе!

— Шекспировской? Ты это серьезно?

— Тихо-тихо, девочки, не ссорьтесь! — постарался разнять их

Мартин.

В ответ он услышал дружное: «Заткнись!»

84

ЧАСТЬ I. ГЛАВА VII

— Да пойми же ты, не может женщина, какой бы замечательной

она ни была, двадцать четыре часа в сутки обсуждать с тобой во-

просы сценического мастерства. Где бы мы все были, если бы я

«кормила» Форда одними ариями, а Маффин Энн — счетом по-

следних матчей. Так и свихнуться недолго.

— Вы не можете? Вы все время говорите, что чего-то неможете!

А что вы можете? Господи!.. Да есть ли на этом свете хоть одна, кто не задумывается о том, чего она неможет?

— Скажи, разве я не права? — в сердцах обратилась Линда

к Форду, рассчитывая на его поддержку. — Что ты молчишь?

— Чувствую себя в шекспировской труппе, — тихо ответил Форд.

Джим вскочил, чтобы уйти. Мартин остановил его.

— Ну, все-все, театралы, уймитесь! Джим, все зарубцуется.

— Для этого есть средство, — уже спокойнее, но невесело сказал

Джим. — Работа.

В поезде, однако, он задумался не о работе, а о том, к чему по-

стоянно возвращался в своих размышлениях. Это было свя-

зано с книгами семейной библиотеки Эджерли-Холла. Самой

ценной ее частью была коллекция старинных изданий, пер-

вое из которых было датировано XVI веком. На титульных ли-

стах этих отдельно хранящихся книг все поколения рода

Эджерли ставили свой фамильный знак. Его текст обязывал

отмечать им только книги, соответствующие начертанному

в нем требованию, и запрещал распространять его на другие

тома собрания.

Экслибрис представлял собой латинскую литеру «Е» в виде

якоря, обращенного корнем влево, под которой был расположен

текст, набранный V-образно, как чаша. По периметру, на тонком

канте, обрамлявшем и букву и текст, шла надпись на латыни: Quis est dignus aperire librum et solvere signacula eius?*.