Чтение онлайн

Это было безумием. Отдавать всю свою жизненную силу, всю свою магию, всю свою сущность не для победы, а для… подарка. Рискуя не просто умереть, а исчезнуть, как исчез он.

Но иного выбора не было. Любовь — вот что было моим выбором. Не борьба. Не выживание. Любовь.

Я отпустила ее.

«Слеза Солнца» не вырвалась наружу. Она просто… переместилась. Из моего сердца — в его. Через лед, через пространство, через саму смерть.

Я не увидела вспышки. Я почувствовала ее. Внутри ледяной глыбы, в самой ее сердцевине, та крошечная голубая искра вдруг вспыхнула. Не ослепительно, а тепло. Словно в кромешной тьме зажгли единственную, маленькую свечу.

И тогда по ледяному саркофагу поползли тончайшие, золотистые прожилки. Они были не из света, а из жизни. Из памяти. Из тепла наших с ним объятий, из смеха у костра, из тихих разговоров в ночи. Это была не магия. Это была сама любовь, материализовавшаяся и вплетающаяся в структуру льда.

Я чувствовала, как мое тело слабеет. Краски мира тускнели, звуки становились приглушенными. Я отдавала все. Свою магию. Свою жизнь. Свое прошлое. Свое будущее.

Но я также чувствовала, как в центре льда что-то меняется. Та голубая искра переставала быть просто магическим узлом. В ней просыпалось… осознание. Память. Эмоция.

Я не вернула ему тело. Я не могла этого сделать. Но я вернула ему его. Его душу. Его человечность. Его любовь ко мне.

Я рухнула на лед, обессиленная. Во мне не осталось ничего. Ни холода, ни света. Только тихий, безграничный покой и знание, что я сделала все, что могла.

Я смотрела на ледяную глыбу. Теперь она была не просто тюрьмой. Она была памятником. Памятником двум сердцам, что нашли друг друга в самой гуще тьмы и ценою всего, что у них было, подарили миру рассвет.

И в центре этого памятника, в сердцевине льда, переплетенные золотыми нитями света, горели две звезды. Одна — холодная, синяя, дух зимы, вечный страж. Другая — теплая, живая, душа человека, которую я вернула домой.

Он не был со мной. Но он и не был один. И в этом была моя победа.

(ЭЛИРА)

Сознание вернулось не резко, а медленным, тягучим приливом. Первым пришло ощущение тепла. Не жара, а мягкого, укутывающего тепла очага и тяжелых шерстяных одеял. Потом — запах. Воска, сушеных трав и старого, промасленного дерева. Ни пыли, ни крови, ни озона магии. Простой, честный запах дома.

Я лежала на чем-то мягком. Я медленно открыла глаза, и меня пронзила острая, сладкая боль в висках. Я видела низкий, бревенчатый потолок, почерневший от дыма. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая на стены пляшущие тени.

Где я?

Память была клочковатой, как страшный сон. Лед. Имир. Его взгляд… его улыбка перед тем, как…

Альрик.

Паника, острая и слепая, вскипела во мне. Я попыталась сесть, но тело, тяжелое и ватное, не слушалось. Слабый стон вырвался из моих губ.

И тут же рядом раздался шорох, и чья-то рука легла на мою. Большая, теплая, с шершавыми мозолями.

Я повернула голову. И застыла.

Он сидел на табурете у кровати, склонившись ко мне. Его лицо было бледным и осунувшимся, с глубокими тенями под глазами. Его темные волосы были всклокочены, а на щеке краснел свежий шрам. Но он смотрел на меня живыми, синими глазами, полными такого немого, бездонного облегчения, что у меня перехватило дыхание.

— Ты… — его голос сорвался на шепоте, и он сжал мою руку так крепко, что кости затрещали. — Ты очнулась.

Он был здесь. Живой. Настоящий. Не дух, не видение. Плоть и кровь.

Слезы, горячие и соленые, хлынули из моих глаз без всякого предупреждения. Они текли по вискам, заливаясь в волосы, а я не могла их остановить. Это были слезы не боли, а того страшного, всесокрушающего напряжения, что накапливалось все эти недели, месяцы. Слезы потери и слезы обретения.

— Я думала… я думала, ты… — я не могла договорить, рыдания перехватывали горло.

Он не сказал ни слова. Он просто поднялся, сел на край кровати и собрал меня в охапку, прижал к своей груди так сильно, как только мог. Я чувствовала биение его сердца — частое, живое, настоящее. Я вцепилась пальцами в его простую шерстяную рубаху, прижималась лицом к его шее, вдыхая знакомый, родной запах — кожи, дыма и чего-то неуловимо-мужского, что было сутью его.

Мы сидели так, кажется, целую вечность. Двое сломленных, обессилевших людей, нашедших друг друга в руинах старого мира. Он гладил мои волосы, мою спину, его губы были прижаты к моему виску, и он шептал что-то бессвязное, утешительное, смешанное с моим именем.

Когда рыдания наконец отступили, оставив после себя лишь дрожь и опустошение, я оторвалась от него, чтобы посмотреть на него. Я подняла руку и коснулась его щеки, провела пальцами по шраму.

— Ты настоящий, — прошептала я, все еще не веря.

Он накрыл мою руку своей, прижал ее к своей щеке. Его глаза блестели.

— И ты, — его голос был хриплым. — Я видел… я видел, как ты исчезаешь. Чувствовал, как угасаю сам. А потом… тепло. Такое тепло, Элира… Оно вернуло меня. Вырвала меня изо льда.

Он замолчал, глотая воздух, и я увидела в его глазах отголоски того ужаса — вечного одиночества, растворения, от которого он был сейчас спасен.

— Наша магия… — я сказала, наконец осмелившись заглянуть внутрь себя. И не нашла ничего. Ни ледяной пустоты, ни тихого сияния. Лишь тишину. Глухую, не мaгическую тишину.

— Ее нет, — он покачал головой, и в его голосе не было сожаления. Было изумление. — Во мне… пусто. Как будто я заново родился. Без этого… груза. Без этой силы.

Мы смотрели друг на друга, и понимание медленно прорастало между нами, хрупкое и новое, как первый росток. Мы заплатили всем. Его даром криоманта. Моим даром света. Всей нашей магией, что определяла нас с рождения. Мы обменяли ее на это. На эту комнату. На этот огонь в камине. На возможность просто сидеть и держаться за руки, не неся на плечах судьбу королевств.

Он больше не был Наследником Ворона. А я — Солнечной Принцессой. Мы были просто Альрик и Элира. И этого… этого было достаточно. Больше, чем достаточно.

За окном, в темноте, тихо падал снег. Чистый, не мaгический, обещающий, что зима когда-нибудь сменится весной.

Он снова обнял меня, и на этот раз его объятие было не отчаянным, а спокойным. Уверенным.

— Все кончилось, — прошептал он мне в волосы.

— Да, — ответила я, закрывая глаза и прислушиваясь к мерному биению его сердца. — Все только начинается.