Чтение онлайн

Сани втащили внутрь, волков распрягли, кинули по большому куску мороженного мяса и отвели вглубь, где те сразу свернулись клубками, отряхиваясь от снега. Воины принялись расставлять у входа щиты, чтобы хоть как-то оградить нас от сквозняка.

Я стояла посреди пещеры, не решаясь присесть, и дрожала. Холод, проникший в кости за время бури, казалось, стал частью меня. Даже дыхание замерзало в воздухе белыми облачками.

Альрик, скинув промокший плащ, окинул взглядом нашу временную стоянку. Его взгляд задержался на мне, на моих посиневших губах.

— Костер, — коротко бросил он одному из воинов. — Быстро.

Но дрова, припасенные в санях, были сырыми. Воин тщетно пытался высечь искру — ветер задувал каждую вспышку огнива, а мокрые поленья лишь дымились.

Я наблюдала за этими попытками, все сильнее сжимая в кармане свой солнечный кристалл. Он был единственным источником тепла в этом ледяном аду. Импульс, почти неосознанный, заставил меня сделать шаг вперед.

— Позвольте мне, — тихо сказала я.

Все взгляды устремились на меня. Альрик нахмурился.

— Вы можете разжечь огонь? — в его голосе прозвучало недоверие, но уже без прежней насмешки.

— Я… попробую, — я не была уверена. Моя магия была для исцеления, для жизни. Но огонь… огонь тоже был жизнью, в каком-то смысле.

Я подошла к жалкой кучке сырых дров, опустилась на колени и вынула свой кристалл. Он теплился в ладони, словно крошечное солнце. Я закрыла глаза, отбросив страх и сомнения. Я представляла себе не пламя, а тепло. То самое, что согревало сады Соларии. То, что заставляло распускаться цветы. Я направляла это чувство, этот образ, в кристалл, прося его поделиться теплом.

Сначала ничего не происходило. Потом камень в моей руке стал горячим. Не обжигающим, а уютным, как печка в зимний вечер. Из него вырвался мягкий золотистый луч и упал на дрова.

Раздалось легкое шипение. От сырых поленьев повалил густой пар. И тогда, из самого центра охапки, вырвался маленький, но уверенный язычок пламени. Он был не красным, а почти белым, с золотыми искрами. Он жадно лизнул следующее полено, потом следующее. Через пару минут в пещере пылал настоящий костер, от которого исходило ровное, щедрое тепло.

В пещере воцарилась тишина. Воины смотрели на огонь, а потом на меня с новым, недоумевающим выражением. Лианна улыбнулась мне с гордостью.

А Альрик… он смотрел на пламя, а потом на мой кристалл. В его глазах было что-то сложное — и уважение к силе, и то самое недоверие ко всему южному, и… любопытство.

— Удобно, — наконец произнес он, подходя ближе к огню и протягивая к нему руки. — Нам пришлось бы час трудиться.

Его тон был все еще сдержанным, но в нем не было прежней ледяной стены. Он был… более разговорчив. Как будто риск, на который он пошел, спасая Лианну, что-то в нем всколыхнуло, растопило верхний слой.

Мы сидели вокруг костра — он по одну сторону, я и Лианна по другую. Воины устроились поодаль, давая нам пространство. Неловкое молчание повисло в воздухе, но на этот раз оно не было враждебным.

— Ваша магия… — начал Альрик, не глядя на меня, а наблюдая за танцем пламени. — Она всегда такая… теплая?

Вопрос застал меня врасплох.

— Она… она исходит от жизни, — попыталась я объяснить. — От роста. От солнца. Она не может быть холодной.

Он кивнул, словно размышляя над моими словами.

— А ваша? — осмелилась я спросить. Боги, это был первый раз, когда я задала ему прямой вопрос о нем самом. — Она… она всегда отнимает у вас чувства?

Теперь он посмотрел на меня. Его синие глаза отражали огонь.

— Не чувства. Эмоции. Они… мешают. Делают магию нестабильной. Холод — это ясность. Контроль. — Он помолчал. — Но да. Цена есть. Всегда.

— Я не смогла бы так, — честно призналась я. — Отдать часть себя… чтобы стать сильнее.

— Вы отдали другую часть, — парировал он. — Вы отдали свой дом. Чтобы, как вы говорите, нести жизнь. Разве это не цена?

Его слова поразили меня. Он был прав. Мы оба заплатили. Просто разной валютой.

— Думаю, да, — тихо сказала я.

Мы снова замолчали, но на этот раз молчание было задумчивым, а не тяжелым. Мы смотрели на огонь, и в его свете его черты казались менее резкими. Я видела усталость вокруг его глаз, ту самую, что заметила раньше. И что-то еще… какую-то глубинную, затаенную грусть.

В этот момент к костру подошел тот самый рыжий парень, что улыбался ему ранее. Он посмотрел на нас, сидящих по разные стороны костра, но уже не как врагов, а как двух людей, ведущих трудный разговор.

— Ну что, — раздался его грубоватый, но добродушный голос. — Договорились о мире? Или хотя бы о перемирии до утра?

Альрик взглянул на него, и я увидела невероятное. Уголки его губ дрогнули и на мгновение приподнялись. Это была не улыбка в полную силу, а лишь ее тень, намек. Но ее было достаточно.

— Иди грейся, болтун, — бросил он, но в его голосе не было ни капли раздражения, — Тормунд, мой оруженосец, — представил рыжеволосого принц.

Парень поклонился и усмехнувшись отошел, бросив на меня многозначительный взгляд.

А я не могла оторвать глаз от Альрика. Эта тень улыбки… она изменила все его лицо. Оно стало моложе. Человечнее. В тот миг я не видела наследника Ворона, бездушного воина или моего тюремщика. Я видела молодого человека, запертого в той же клетке долга, что и я. Человека, который, возможно, так же одинок и напуган, как и я.

Он почувствовал мой взгляд, улыбка мгновенно сошла с его лица, и маска вернулась на место. Но было уже поздно. Я увидела. Под маской льда скрывался человек. Со своей болью, своей ценой и, возможно, со своей искрой надежды.

Я прижала к груди свой кристалл, чувствуя, как его тепло растекается по мне, согревая не только тело. Впервые за долгие дни я почувствовала не холод отчаяния, а слабый, но настоящий огонек чего-то нового. Возможно, не дружбы, но понимания. И в этой ледяной пустыне это было уже много.

(ЭЛИРА)

Последние дни пути слились в одно долгое, изматывающее ожидание. Буря осталась позади, сменившись ясным, пронзительно холодным небом. Воздух стал еще острее, еще безжалостнее. Даже внутри саней, укутанная в меха, я чувствовала, как мороз пробирается к самому сердцу. Альрик снова отдалился, замкнулся в своем привычном молчании, но теперь я знала — за ним скрывается не просто пустота. Эта мысль согревала меня лучше любого огня.