Чтение онлайн

Я опустила взгляд.

Копье в его плече… оно исчезло. Растворилось. На его месте остался только шрам, похожий на узор из листьев.

— Мы живы, — выдохнула я, и слезы снова потекли по щекам, но теперь от облегчения!

Валериус притянул меня к себе, уткнувшись лицом в шею.

— Ты спасла нас, — прошептал он дрожащим голосом. — Спасла весь мой мир…

— Мы спасли, — поправила я, гладя его спутанные волосы.

Он издал слабый смешок, переходящий в кашель.

— Никогда больше… — он поднял голову и посмотрел мне в глаза пронзительным взглядом. — Никогда больше не пугай меня так. Когда я увидел это копье… у меня сердце остановилось.

— Тогда перестань закрывать меня собой! Я не хрустальная ваза! Я тоже могу драться!

— Ты — моё сердце, Элара, — сказал он просто. — А сердце нужно беречь. Без него не живут.

У меня перехватило дыхание.

Вокруг нас, в сыром подземелье, расцветал магический сад. Где-то в углу, связанная корнями, тихо скулила Изольда, глядя на то, во что превратилась её королева.

Но мы не замечали ничего.

Валериус медленно, морщась от боли в заживающем плече, сел и посадил меня к себе на колени. Он обнял меня так крепко, словно хотел вдавить в себя, чтобы больше никогда не отпускать.

— Посмотри, — он кивнул на корни.

Там, где наши руки касались дерева, распустился цветок. Не белый, как остальные. Он был цвета льда, прозрачно-голубой, но с сердцевиной из живого, алого огня.

— Зимняя Роза, — тихо сказал Валериус. — Легенды говорили, что она расцветет только тогда, когда Зима полюбит Весну. По-настоящему.

— Красивая легенда, — прошептала я, касаясь лепестков. Они были тёплыми.

Он повернул мое лицо к себе и нежно поцеловал.

В этот момент сверху донёсся гул. Камни дрожали.

— Что это? — я напряглась.

— Это замок, — Валериус поднял голову, прислушиваясь. — Лед тает. Стены меняются. Мы разбудили Древо, Элара.

Он с трудом поднялся на ноги, увлекая меня за собой.

— Нам нужно наверх, — сказал он. — Совет должен увидеть нас. Живых. И вместе.

Валериус бросил взгляд на скорчившуюся на полу старуху, которая когда-то была его матерью.

— Стража заберет их, — равнодушно бросил он. — Их судьба больше не важна. Пусть доживают свой век за пределами замка, в дальнем поместье.

Мы шли к выходу из пещеры, поддерживая друг друга.

За нашей спиной Древо пело песню возрождения, и эхо этой песни разносилось по всему Неблагому Двору, возвещая о конце Вечной Зимы. И о начале Весны. Настоящей!

Глава 27

— Перестань вертеться, Элара, или мне придется привязать тебя к кровати. И на этот раз не ради удовольствия.

Голос Валериуса прозвучал над моим ухом — низкий, хриплый и до боли родной.

Я замерла, послушно опустив руки на шелковые простыни.

— Ты слишком много командуешь для человека, который три дня провалялся в беспамятстве, как мешок с картошкой, — пробормотала я в ответ.

— Я не был в беспамятстве, — возразил он, осторожно разматывая бинт на моем запястье, где остались синие следы от рук Изольды. — Я просто отдыхал после изнуряющей битвы.

— Ты был трупом, Валериус! Пока я не влила в тебя столько жизни, что у тебя, наверное, теперь цветы в легких растут!

Он усмехнулся.

Прошло четыре дня с нашей последней битвы.

Всё это время, я провела в полусне, вымотанная до предела, чувствуя, как Валериус лежит рядом, отказываясь отпускать меня даже во сне…

Сейчас же, он сидел на краю кровати, одетый лишь в свободные черные брюки. Его торс был обнажен, и я видела новый шрам на левом плече. Он не был уродливым. Белый, ветвистый узор, похожий на морозный папоротник, сиял на его коже там, где вошло отравленное копье Аделины. Татуировка от любимой маменьки на память.

— Как рука? — спросил он, осматривая мое запястье.

— Заживает. Пип принес мазь из арники, вонючую, но действенную.

— Пип чуть не разнес кухню от радости, когда узнал, что мы вернулись, — Валериус нанес немного прозрачного геля на мою кожу. Его прикосновения были невероятно нежными, контрастирующими с его силой.

— Я думаю Пипа нужно наградить. Он не раз помогал мне и давал наставления в замке.

— Я отдал ему Западную кладовую в полное распоряжение. Думаю, к вечеру он умрет от сахарной комы, объевшись вареньем.

Валериус закончил с рукой и поднял взгляд на мое лицо. Он протянул руку и коснулся моей щеки, очерчивая скулу большим пальцем.

— Ты изменила всё, Элара. Перевернула мой дом вверх дном.

Я посмотрела в окно.

Обычно из спальни Валериуса открывался вид на белую пустыню и черные, унылые скалы. Теперь…

Камень подоконника был увит зеленым плющом. Стекло было чистым, без морозных узоров. А снаружи, на балконе и башнях Цитадели, пробивались ростки. Снег все еще лежал на пиках гор, но воздух, проникавший через приоткрытую створку, пах сырой землей и почками.

Весна. Настоящая, суровая северная весна!

— Как Двор? — спросила я. — Еще не разбежались?

Лицо Валериуса посуровело, а затем, на устах промелькнула ухмылка.

— Двор в шоке. Они до сих пор не могут поверить, что Древо проснулось. Но, конечно, находятся и те, кто горюет по поверженной Королеве.

Он встал и прошелся по комнате, заложив руки за спину.

— Я зачистил Совет. Те, кто поддерживал Ориона и блокировал проходы, арестованы. Их ждут суд и рудники. Будут долбить лед.

— А Изольда? — я сглотнула, вспоминая её безумный взгляд и кинжал.

— Изольда в темнице. Она будет жить. Долго. Достаточно долго, чтобы осознать каждую секунду своего предательства. Я не подарил ей легкой смерти. Она будет смотреть на стену.

— И… твоя мать?

Валериус остановился у окна. Он смотрел на горизонт, и я видела, как напряглись мышцы на его спине.

— Аделина жива. Если это можно так назвать.

Он помолчал.

— Древо забрало у неё всё. Магию, молодость, даже разум. Она теперь просто… дряхлая старуха, которая не помнит своего имени. Она сидит в камере и перебирает сухие листья, называя их своими детьми. Кормит их кашей.