Сенсеры. В забвении
Шрифт:
– Никогда, – спокойно ответил дядя. – Не должен был и вчера.
– Этого больше не повторится.
– Уж постарайся. Мой самый сильный воин щеголяет с разбитой рожей. Что обо мне подумают? Это ли не признак слабости и неподготовленности моей организации?
– Я виноват, прости.
Виктор тяжело вздохнул.
– Иди и займись делами.
– Да, Виктор Романович, – смиренно ответил Артур и заторопился к двери.
Эллен стояла посреди кабинета, окаменевшая и ошеломленная. Всхлипывала, стирала слезы рукавами.
– Прости меня, дорогая, но когда не понимают слов, приходится действовать. Ты присядь, присядь. – Виктор махнул в сторону кресла.
Эллен подкатила его к столу и присела напротив дяди.
– Мне сказали, ты искала меня, что-то случилось?
Она несмело посмотрела Виктору в глаза. Пожалуй, самое страшное только начинается. Врать ему невозможно! А после короткого общения с Нелли и того, что она сейчас увидела, говорить правду она не хотела.
Эллен постаралась выкинуть из головы образ окровавленного Артура и сосредоточиться на ответе. Дядя не Олег или Тимур. Чувствование парней по сравнению с его – детские шалости.
– Я боялась, что ты будешь ругать меня за вчерашнее.
Вполне себе правда!
– Эллен, ты – мое лицо, когда ты это запомнишь?
– Я запомнила.
– Поэтому напилась в стельку и на глазах у всех подцепила какого-то парня? Ты вдвойне меня опозорила, потому что и Артура выставила идиотом. Вот уж никогда не подумал бы, что мне придется воспитывать такого бестолкового подростка.
Эллен виновато опустила взгляд в колени. Виктор поднялся, размеренным шагом направился к ней.
– Артур не был таким. С ним никогда не было проблем. Если он и вел разгульный образ жизни, то делал это по-тихому, не позоря меня. А ты… вся в мать! Устраиваешь шоу!
Эллен подняла на него взгляд, вновь ощутила прилив необъяснимой ненависти.
– Но она-то делала это, чтобы позлить меня, а ты просто потому, что не думаешь. Включай голову, Эллен, иначе у нас с тобой будут большие проблемы. Отцов и детей, так сказать.
И на слове «отец» ненависть вспыхнула ярким костром.
Виктор встал у нее за спиной, положил руки на плечи и, чуть склонившись, сказал:
– Не надо на меня злиться, злись на себя. Иди и подумай о своем поведении.
– Почему я не чувствую твою энергию? – вырвался вопрос.
Эллен оцепенела. Зачем она это спросила? Дядя ведь поинтересуется причиной!
Виктор вернулся к столу, ослабил галстук, потянулся к графину с водой. На его губах застыла легкая улыбка. Эллен не могла подобрать ей эпитет: то ли насмешливая, то ли задумчивая, то ли опасная.
– А я все ждал, когда ты об этом спросишь.
Он наполнил стакан, протянул его Эллен. Она с радостью смочила пересохшее горло.
– Мы немного изменили твои импульсы, чтобы ты легче пережила смерть отца, не так тосковала по его энергии. – Виктор сел в кресло.
«Мы надеялись на это касание».
«Алекс был искренне удивлен отсутствию связи. Что, если он действительно мой брат? Что, если я правда живу во лжи?»
– Почему ты спросила? – Виктор немного сощурил глаза. Это выдавало его. Так Эллен понимала, что дядя въедается ей в мозг.
– Просто задумалась об этом.
– Почему ты спросила?
Мороз пробежал по коже. Виктор никогда не кричал «не ври мне!», он просто повторял вопрос. Спокойно, монотонно, но устрашающе.
– Мне не хватает этого чувства.
Это была самая настоящая правда! Слезы вдруг сорвались из глаз. Эллен так ясно ощутила пустоту внутри себя.
– Дорогая, я могу вернуть прежние импульсы, но так будет только хуже. Моя энергия не даст тебе того удовлетворения, кое дала бы энергия отца или матери. Я беспокоюсь о тебе, поверь, это ради твоего блага.
– Да, я знаю. Жаль, что у меня нет сестры или брата.
– Мне тоже жаль.
Эллен ощутила его искреннее сожаление. Но что конкретно оно значит? Она запуталась.
– Иди, отдохни. Наберись сил. Все занятия на сегодня я отменил.
Эллен поднялась и пошла к двери. Она чувствовала, как Виктор копается в ее эмоциях.
Что он выискивает? Чего опасается?
Глава 6
Эллен не хотела возвращаться в свою шикарную клетку, поэтому вышла подышать свежим воздухом.
Деревья в парковой зоне давно сбросили листву и ждали, когда их укутают в белые одеяльца. Синоптики называли погоду ноября аномальной: снег не спешил спускаться на землю. Эллен с нетерпением его ждала.
Она присела на скамейку, окруженную полукругом из туи. Высокий забор по периметру Института создавал ощущение, что ты действительно псих и находишься в изоляции от внешнего мира.
«Может, все мы тут психи?» Эллен никак не могла выкинуть из головы дядино внушение. А каково было Артуру?! Его Виктор заставил чувствовать боль и думать, что он вот-вот умрет.
Слишком жестоко для поучительного урока.
Эллен потерла руки. Свитер ажурной вязки не грел, да и ногам в туфлях было холодно. Идти одеваться ей не хотелось. Конечно, можно было поймать чей-нибудь поток и заставить принести куртку и сапоги. Еще утром Эллен так и сделала бы. Сейчас не смогла. Все еще была в ужасе. Она знала, что Виктор постоянно сканирует ее эмоции, но внушение на ней он использовал впервые. В душе остался неприятный осадок.
«А сколько раз я заставляла людей делать что-то против их воли!» Ежедневно, в мелочах и не очень, Эллен вертела разумом окружающих, как хотела.
Она вздохнула. Иногда ей казалось, что наличие способностей вовсе не дар, а проклятье. Когда-то она так и считала. Когда-то…
В той – другой жизни.
Мысль о том, что парни могли говорить правду, теперь не давала Эллен покоя.
Положив голову на спинку скамейки, она выискивала похожие на что-либо облака и вспоминала ночной разговор.
«Нам нужна ты. Мне нужна ты. Моя ты, а не то, что я вижу».
***
Вскоре на территорию Института въехала машина. Черный джип не свернул к парковке, а остановился у входа в здание. Из салона выскочило двое парней. Эллен заинтересованно наблюдала за происходящим.
Интуиция ее не подвела: третий парень вывел из джипа беременную девушку.
Эллен узнала провожатого. Сергей был одним из немногих служащих, с кем она общалась. Он был без ума от Леси. Они часто проводили вместе время в клубе, но строить с ним отношения Леся отказывалась. Эллен была уверена, что это упрямство. Она чувствовала симпатию подруги к Сергею. Та отмахивалась, мол, он ее не интересует: во-первых, полукровка; во-вторых – всего лишь слышащий. Ей, чистому чувствующему-блокиратору, не солидно с таким встречаться. Эллен делала вид, что верит в ее безразличие, и не лезла Лесе в душу.