Чтение онлайн

Еще один сын Альмы? Самый младший? Алена не видела его вчера в гостиной, когда Альма знакомила ее и папу со своими сыновьями. Хотя, откровенно говоря, даже если он там и был, Алена была так поглощена ревностью к жене отца, что могла просто не заметить мальчишку.

Дав себе несколько секунд на раздумье, Алена подошла к роялю и стала рядом.

– Что играешь? – спросила она.

– Дебюсси, «Остров радости», – ответил мальчик, не поднимая на нее взгляда.

– Радости? – озадаченно повторила Алена и, подумав, сказала: – Странно, а мне почему-то эта музыка не кажется радостной.

– А что тебе кажется? – флегматично спросил он, не прекращая играть.

Алена поморгала, потом ответила:

– Кажется, что этот остров только выглядит радостным, а на самом деле, в кустах и за деревьями прячутся проказливые волшебные создания и замышляют сделать мне какую-нибудь пакость. А то, что все здесь такое радостное… так это обман, чтобы я потеряла бдительность. Тот, кто однажды попадет на этот остров, уже никогда не сможет его покинуть – вот, что мне кажется.

Мальчик перестал играть и посмотрел на нее с интересом светлыми и ясными глазами.

– Ты слишком подозрительная, – сказал он.

Алена мигнула.

– К чему это ты?

– Ты проецируешь свои страхи перед этим домом на музыку, – ответил мальчик.

Алена мигнула еще раз. Так и хотелось спросить: «Чего-чего сейчас сказал?». А не слишком ли этот ребенок умный для его возраста?

– Тебе… сколько лет? – спросила она.

– Девять.

– Понятно, – разочарованно прокомментировала Алена; она-то надеялась, что он просто выглядит младше. – А как тебя зовут?

– Митя, – послушно ответил мальчик.

– Митя? – Алена воодушевленно округлила глаза. – Дмитрий? Надо же, какое совпадение! Моего лучшего друга тоже зовут Димка!

– Митя, – с невозмутимой настойчивостью уточнил мальчик и взвешенно добавил: – Это не совпадение. Дмитрий – распространенное имя.

– Ну да, – озадаченно согласилась Алена, глядя, как самый младший из ее сводных братьев снова опускает пальцы на клавиши фортепиано.

В этот раз он играл другую мелодию. Если прошлая тихонько подкрадывалась к ней, то эта хлынула на Алену неудержимым потоком. Невольно Алена остановила взгляд на Митиных руках и залюбовалась: словно два танцующих паучка – два красивых белых паучка с длинными тонкими лапками.

– А это что? – спросила она.

– Шуман, «Крейслериана», – ответил Митя и спросил: – А сейчас тебе что-нибудь кажется?

– М-м-м, – промычала, задумавшись, Алена.

Если быть откровенной, в этот раз музыка ей совершенно ничего не навевала. Разве что…

– Как будто… предупреждение, – сказала она.

– Какое? – спросил Митя.

Алена посмотрела на него, поморгала и ляпнула первое, что пришло в голову:

– Штормовое.

Митя перестал играть и, одарив Алену укорительным взглядом, вздохнул.

– Ты ничего не понимаешь в музыке, да? – констатировал он.

Алена секунду подумала, потом спросила, решив сыронизировать над ребенком:

– А если скажу «да», ты не станешь со мной дружить?

В этот раз помолчал Митя. Немного поглядев на нее с любопытством и осторожностью, перевел взгляд на клавиши рояля.

– Можешь не разбираться в музыке, – самым искренним тоном сказал он. – Буду с тобой дружить и так.

Алена настолько растрогалась, что едва не бросилась его тискать.

«Жуть, какой милый ребенок! – умилялась мысленно она. – И как он только может быть сыном этой пожирательницы чужих отцов?!».

– Сыграй еще что-нибудь, – попросила она в приступе внезапно вспыхнувшей сестринской любви к этому мальчишке; Алене даже подумалось, что иметь милого младшего брата вовсе и не плохо.

– Хорошо, – послушно сказал Митя.

Его пальцы снова коснулись клавиш и затанцевали. Музыка резко распахнула двери и заструилась повсюду. Сначала сдержанно, а следом – все больше и больше заполняя собой окружающее пространство.

– А это что?

– Тоже Шуман, – ответил Митя. – Соната соль минор.

Алена действительно плохо разбиралась в музыке, тем более в классической, но даже такая невежда, как она, не могла не понимать, насколько хорошо играет Митя. Он не был мальчиком, который, проучившись в музыкальной школе без году неделя, хвастовства ради играет соседским ребятам «Кошачий вальс». Когда Алена следила за его руками, порхающими над клавишами, ей казалось, что музыку создает не инструмент – что звуки слетают с пальцев пианиста.

Она уже хотела спросить, во сколько лет Митя начал играть на фортепиано, но не успела – где-то в доме раздался собачий лай. Девушка в первый момент удивленно застыла, а спустя несколько секунд поняла: пес не лаял, он подвывал – подпевал по-собачьи.

– Это Шумка, – ответил на ее недоумение Митя. – Каждый раз, когда он слышит эту сонату Шумана, он начинает завывать. Почему-то она ему больше всего нравится.

«Пес по кличке Шумка имеет слабость к Шуману? – весело подумалось ей. – Вообще не удивляюсь».

Опустив руки на колени, Митя несколько секунд смотрел на Алену. Потом спросил:

– Значит, ты теперь моя сестра?

Алена никак не могла прочесть мысли этого ребенка. Выражение его лица и взгляд были безмятежными как чистейшая родниковая вода. Будто обычные человеческие эмоции были ему просто чужды. Он злился? Был рад? Насторожен? Или взволнован? Ни на один вопрос нет ответа. И в то же время Алена ни за что не назвала бы этого мальчишку равнодушным, потому что не может быть равнодушным тот, кто умеет извлекать из музыкального инструмента такие разные и сильные эмоции.

– Сестра, – подтвердила Алена. – Ты против?

– Нет, – просто ответил Митя. – Я не против, чтоб ты была моей сестрой.

Алена вдруг почувствовала, что улыбается.

«Чему я радуюсь? – мысленно недоумевала она. – Я тут задерживаться не собираюсь. Добьюсь, чтобы папа прозрел, и мы с ним вернемся домой. Просто этот ребенок слишком милый…».

– Слушай, а где здесь столовая? – спросила Алена. – Все, наверное, уже там?

Митя покачал головой.

– До завтрака еще полчаса. Но если хочешь, я могу отвести сейчас.