Сапоги — лицо офицера
Шрифт:
— Слушай, Вадим, — вдруг засмущался Коровин. — Мандавошек я подхватил в Благовещенске…
Казаков встревоженно посмотрел, не шутит ли?
— Пойди купи мазь, ртутно-сернистая называется…
— Ты смеешься, что ли? Через час весь полк будет знать! Жена Алексеева в аптеке работает… Через два дня Новый год… Я вот подумал, попробую «Хлорофосом» вывести эту пакость. Если это от тараканов, то они тем более передохнут… Глянь, я конец тряпкой обмотал, чтоб не щипало… А плавки — чтоб не разбежались. Помоги-ка!
Казаков взял баллончик и, затаив дыхание, направил вонючую струю в плавки Коровина. Тот взвыл и запрыгал по комнате — щиплет!
В дверь громко постучали.
— Кто там? — испугался Коровин.
— Тревога, товарищ лейтенант!
Солдат их батареи, в каске, с противогазом и автоматом стоял на пороге.
— Майор Оверьянов тревогу по батарее объявил, за вами послал!
— Что там случилось? Уже девять часов… И в полку тоже тревога?
— Нет, только у нас…
Почти бежали, напрямик через лес, задыхаясь от морозного воздуха. Приятнейшего лунного цвета снег, в небе потрескивали звездочки, тишина притаилась между деревьями…
Минометная батарея стояла по стойке «смирно» в полной боевой выкладке. По проходу между кроватями расхаживал Оверьянов.
— А, — сказал он, увидев лейтенантов. — Спасибо, что соизволили прибыть!
— Что случилось, товарищ майор?
— О-о, ничего особенного, товарищи лейтенанты с высшим образованием! Всего лишь небольшая мелочь — минометная батарея не боеспособна и все! — иронизировал Оверьянов.
Майор был очень пьян. Красные глаза, мокрые толстые губы, шибающий в нос перегар.
— Сегодня я отдал приказ снабдить все табуретки бирками, То есть написать, что за такую-то и такую-то табуретку ответственен тот-то и тот-то… За любое военное имущество должен быть кто-то ответственен… Если я зайду в казарму и увижу кучу говна, я подниму тревогу! Но если на этой куче будет бирка: «Ответственный такой-то», я скажу — правильно, в армии так и должно быть! И что вы думаете?.. Эти подлецы и не подумали выполнить приказ! На трех табуретках бирок нет! Сержант Сон, вы пойдете под суд! Ты ответишь мне за это, подлец!
У солдат были отсутствующие лица.
Оверьянов прошел вдоль строя.
— Но это еще не все! Сколько раз я повторял, что каждый солдат должен иметь иголку с ниткой! Вот здесь, в шапке. Пол-батареи игнорировало мой приказ!
Майор говорил ворчливо, почти шутливо, казалось, он сейчас засмеется и скажет, что шутит.
— Нет, товарищ Казаков, нет, товарищ Коровин, так дальше не пойдет! Я не допущу, чтоб батарея превращаясь в банду пьяниц и наглецов! Или вы мне наладите дисциплину на батарее, или я вас всех разжалую! Сон, Студенников, вы не демобилизуетесь, я вам обещаю это!
Коровин постукивал сапогом. Казаков негромко сказал:
— Я пойду покурю! — и вышел из казармы.
Предпраздничное настроение
— Ну, — сказал, ни к кому не обращаясь, замполит полка подполковник Селиванов, — сейчас главное, чтоб не было ЧП.
Сопровождающие молча кивнули.
Начиная новогодний обход, офицеры знали, что выстроенные роты и батареи их ждут. Что комбаты суетятся, осматривая солдат и проверяя заправку коек. Что у всех есть елки, вывешены праздничные лозунги, личный состав на месте, самовольщиков нет. Что на дежурстве в полку остаются лучшие офицеры, люди серьезные, коммунисты…
У штаба фыркал газик.
Под одиноким фонарем у входа колотились на морозе зампотех майор Асаев и майор Курицын, проверяющий по штабу.
Черт с ним, с новогодним тостом, подумал Селиванов, опоздаем на пяток минут, не даром же хлеб едим, служба должна быть прежде всего. И сказал спутникам:
— Садитесь в машину, товарищи! Я сейчас, надо еще в политотдел дивизии позвонить!
И вошел в штаб.
Майор Асаев ядовито улыбнулся, — как же, так тебя и ждут в дивизии, кому ты там нужен сейчас, — и отвернулся к машине помочиться. Агитатор полка капитан Пустовойт посмотрел на часы и безнадежно махнул рукой…
Переходя из казармы в казарму, из батальона в батальон, офицеры, вероятно, не подозревали, что весь полк следит за ними. То есть, само собой разумеется, второй, скажем, батальон оповещен, что они направились в его расположение, маршрут был известен заранее, и дневальный у двери казармы наблюдал их приближение… Но еще с большей тщательностью и нетерпением отмечалось их удаление. Когда освещенные редкими фонарями на центральной аллее фигуры свернули к крайней казарме пятой роты, полк облегченно вздохнул — все, сейчас отвалят!
Все шло как нельзя лучше, до полуночи оставалось еще полчаса, времени хватит…
Дежурный по полку капитан Пирогов поправил портупею и взял шапку.
— Пойду провожу тещу, — сказал он своему помощнику.
Тот потянулся к секретному сейфу.
— Я открываю?
— Подожди, — сказал Пирогов, — куда спешишь, как голый на комиссию.
В дверях столкнулся с подполковником.
— В дивизию надо позвонить, — деловито сообщил Селиванов и прошагал в свой кабинет.
Капитан мысленно сплюнул. Нашел когда проявлять рвение! Уже же звонили, передали, что все в порядке. Через семь минут Новый год…
Часовой у знамени улыбнулся краешком губ.
Дежурный телефонист быстро вызвал казарму хозвзвода…
Праздник был под угрозой…
Днем майор Оверьянов учинил генеральный шмон.
До этого он встретился на полковом складе с каптенармусом минометной батареи.
— Вроде что-то есть, — тихо говорил солдат, поглядывая на завскладом. — Точно знаю, что Сон и Студенников приволокли наволочку сахара. В Ледяной купили…
— Наволочка, это килограммов двенадцать, не меньше, — задумчиво прикинул Оверьянов. — На два ведра браги… Ну и где она?
— Не знаю. Может, вынесли куда?
— Как ты думаешь! Такое добро берегут при себе! Да и у других те же заботы — куда спрятать. Ну ничего, я-то найду… Что еще?
— Костюков снова приемник сделал… Только толку мало, одни китайцы. Музыки — никакой.
— Ладно, — сказал Оверьянов…
В казарме майор строго приказал:
— Офицеры батареи, на совещание!
Все собрались в каптерке.
— Ну, — вздохнул Оверьянов, поочередно оглядывая каждого, — будем пожинать плоды своего благодушия?