Самые красивые пары советского кино
Шрифт:
На следующий день после операции я позвонила соседке и попросила передать Лене, чтобы он приехал за мной с вещами. Ожидая его, пролежала на больничной койке в коридорчике часов пять. Наконец дождалась его. А он даже не объяснил, почему задержался. Оправдание готово – телефона ведь у нас не было… Вот тогда что-то важное из нашего дома и ушло…»
Несмотря на этот случай, их семейная жизнь продолжалась. И роли в ней остались прежними: Филатов занимался собой и своим творчеством, а Савченко ему прислуживала. По сути он сам был ребенком – неорганизованным и беспомощным в быту. Его жена все время боялась, что он, не дай бог, устроит пожар или наводнение. Уходя из дома, она постоянно напоминала: «Леня! Закрой кран! Погаси свет! Выключи газ!» Он ведь мог ходить из угла в угол, что-то сочинять, ничего вокруг себя не замечая. То сигарета у него непогашенная дымится (а он очень много курил – в день по три пачки), то вода из ванны переливается. Жена готовит, а он сидит с ней на кухне, курит и себе под нос что-то бормочет: то ли роль учит, то ли сочиняет, то ли готовится к встрече. Мысли у него рождались одна от другой, точно так же, как он прикуривал одну сигарету от другой…
Лидия обычно ложилась спать раньше, а Филатов заплетет ногу за ногу и сочиняет до утра на кухне. Когда он ложился спать, она уже видела пятый сон! Иногда вставала и заходила на кухню: «Лень, ложись уже наконец, завтра рано вставать!» Но он продолжал писать. А утром отсыпался, пока его жена, как верный секретарь, вычищала пепельницы от бычков и аккуратно сортировала листочки, исписанные его стремительным почерком.
О том, как Филатову удавалось скрывать от нее свою связь с Шацкой, Савченко рассказывает следующее:
«Почему-то мысли о Нине все время бессознательно всплывали в течение всей моей жизни с Леней. То кто-то намекает, что видел Леню с Ниной в буфете, или что они по странному совпадению озвучивали фильм в Киеве… Меня это обижало, но я не подавала виду. Представляю, как надо мной смеялись те, кто знал об их тайном романе… Я была настолько наивной дурой, что ни о чем не подозревала. Наверное, меня, как человека открытого, было легко обмануть. Вот Леня этим и пользовался…
Было время, когда Нина пыталась со мной дружить. Даже приходила однажды ко мне домой за выкройкой. Мы тогда все увлекались шитьем, вот она и советовалась, как сшить платье. Потом, много позже, мне передали, что она кому-то в гримерной сказала: «Лида совсем не следит за собой. Ходит в задрипанном халате…» Нина обожала носить платья с рукавами-фонариками, которые, на мой взгляд, совершенно ей не шли. Я, помню, советовала ей: «Отпусти волосы. У тебя они такие красивые». И уже в «Мастере и Маргарите» она играла Маргариту с длинными волосами. А я в этом спектакле играла Геллу. Помню, как страшно стеснялась играть полуобнаженной на сцене. Леня меня воспитывал: «Чего стесняться-то?! Обалдела? У тебя такая красивая фигура!»
Однажды Леня меня спросил, не завидую ли я Шацкой? Все-таки такая роль… Я в это время строчила ему брюки. «Нет. Не завидую, – ответила я. – Вроде она и красивая, и фигура замечательная, а вот глаза у нее какие-то невыразительные. Пустые…» Он торопливо ответил: «Да-да-да… Ты права… У тебя глаза выразительные…»
Они от всех таились. Думаю, знали только самые близкие Нинины подруги…»
Во второй половине 70-х оба брака, о которых мы ведем речь, превратились в чистую формальность. Однако самое интересное, что никто из участников этого запутанного адюльтера не спешил положить ему конец и создать нормальную семью. Видимо, всех все устраивало. Впрочем, говоря всех, выбросим из этого списка Савченко – она все-таки ни о чем не догадывалась. А вот Филатов, Шацкая и Золотухин были в курсе всех текущих событий.
Рассказывает Н. Шацкая: «Я знала о многих увлечениях Золотухина. И уже не любовь заставляла меня бороться с этими тетками, а злоба и раздражение – замахнулись на мой каравай! В результате встреча с одной девицей закончилась для нее легким сотрясением мозга. Почти анекдот: возвращается жена (то есть я) раньше времени домой, пьяный муж лежит на диване, за столом некая высоченная гражданка потягивает шампанское и лопает конфетки… Мило спрашиваю: «Вы кто будете?» Великанша молчит, только глаза в потолок пучит. Задала я ей еще 5–6 интеллигентных вопросов – и огрела первым, что под руку попалось, то есть мужниной тростью. Голову дамочке в больнице подправили, а Золотухин потом выговаривал: «Зайчик, что ты наделала? Мне теперь на телевидении стыдно появляться!» Оказывается, этот амбал на студии работала. Золотухин сорвал свое участие в одной передаче, не придя на эфир, а вернулся домой с таким вот «крупным уловом».
Какого-то определенного вкуса на женщин Валерий не придерживался: от девиц-амбалов его кидало к актрисам-травести. С последней я застукала своего мужа в кустах за поцелуями, когда мы отдыхали в санатории «Актер». Эту я наградила пощечиной, а вечером еще пришлось разбираться с ее супругом…
После чего даже решила подать на развод, но Валерий просил прощения, и мы продолжали жить вместе ради Дениски… Была попытка с его стороны возобновить супружеские отношения: «Зайчик, хватит спать под разными одеялами!» Попробовали. Но я не смогла освободиться от брезгливого чувства – будто грешу… Мы с Валерой стали друг другу чужими. В своих дневниках я писала: «Почему З. не уходит? До тошноты надоело…»
Иногда становилось даже жалко Золотухина – на нем лица не было, когда, очевидно, поссорится с любовницей. Я думала: «Тоже ведь кого-то любит, как я – Леню. И той, другой, наверняка тяжело – Валерий из семьи не уходит, как и мой любимый, свою жену не бросает». Так мы все метались между супругами и любовниками…
Думаю, Золотухин меня не ревновал… А вот Леня, особенно до нашей женитьбы, переходил в этом плане всякие границы. Если в компании со мной заговаривал мужчина – Леня потом отзывал его в сторону и выяснял отношения чуть ли не с кулаками. Однажды ехали с пьяным приятелем в такси, тот в невменяемом состоянии стал говорить мне комплименты… Леня резко приказал шоферу притормозить, вытащил нашего попутчика на дорогу и учинил дуэль – расквасил несчастному физиономию. Будучи на съемках, Леня всегда звонил – проверял, возьму ли трубку, не случилось ли чего. Иначе – выяснения, где и с кем была…»
Ближе к середине 70-х у Золотухина появилась очередная пассия, которая ускорила распад его семьи. Познакомился с ней актер при следующих обстоятельствах.
Дело было в Запорожье, где Золотухин снимался в фильме «Единственная». На дворе стоял октябрь 1974 года. Во время съемок актер внезапно воспылал сильными чувствами к ассистенту режиссера, женщине по имени Тамара. Причем первая их встреча изрядно напугала ее. Вот как об этом вспоминает сам актер:
«Однажды, будучи навеселе, я проходил под окнами гостиницы «Театральная» и услышал, как из номера, где жила Тамара, доносятся звуки скрипки. Я тогда еще не знал, что Тамара скрипачка, но музыка что-то во мне разбудила, и я полез по водосточной трубе. Зачем? Сам не знаю, мог бы вообще-то и в дверь зайти. Весь идиотизм ситуации я осознал лишь тогда, когда появился в окне. Но мой «подвиг» не имел ни малейшего успеха: ничего не сказав, Тамара просто открыла дверь и кивком головы показала, чтобы я уходил. Я тогда был оскорблен в лучших чувствах…»
Но Золотухин, как всегда, своего добился: в течение нескольких недель он методично обхаживал женщину, после чего та сдалась. У них начался роман, который продолжился и после съемок. Золотухину опять пришлось жить на два города, разрываясь между Москвой и Ленинградом. Поскольку оба любовника на тот момент были несвободны (у Тамары были муж, директор Русского музея Владимир Гусев, и маленькая дочь Катя), им приходилось прилагать массу усилий, чтобы про этот адюльтер не узнали их вторые половины. Встречались влюбленные… в отстойнике, где поезд «Красная стрела» стоял в ожидании следующего рейса. Золотухин обычно подкупал проводников, и те разрешали им по нескольку часов проводить в купе наедине. Так продолжалось довольно долго: Тамара, по ее же словам, успела сделать от Золотухина четыре или пять абортов. Когда Шацкая обо всем узнала, то не расстроилась – у нее у самой в самом разгаре был роман с Филатовым. Лишь в 1978 году терпение Нины лопнуло, и она вызвала мужа на откровенный разговор. После этого они приняли решение разойтись.
Вспоминает Н. Шацкая: «Свое расставание мы даже отметили с шампанским. Правда, через два дня после развода Валера вдруг снова появился у меня… Поговорили, вспомнили былое, Валера даже разрыдался… Но назад пути не было, хотя я всегда думала: «Если бы он мне не изменял, никогда бы, вероятно, его не оставила».
Наша семейная лодка уперлась еще и в финансы… Мы сидели на мели, а ведь Золотухин был востребованным актером. И думаю, хорошо получал, откладывал на свою новую жизнь. По крайней мере, после развода сразу купил дачу, квартиру, машину…»
Расставшись с Шацкой, Золотухин в одну из суббот приехал в Ленинград с твердым намерением забрать Тамару с собой. Он купил два литра коньяка и отправился в отделение милиции, чтобы договориться о выписке любимой женщины. И быстро обо всем договорился. Спустя несколько месяцев, в августе 1979 года, у Тамары и Валерия родился сын Сережа.
Как это ни странно, но этот развод не сподвиг Филатова уйти от Савченко и переехать жить к Шацкой. В итоге он продолжал жить на два дома, скрывая от жены свою тайную страсть. На дворе стоял конец 70-х – время, когда к Леониду Филатову пришла широкая слава. А началось все летом 1977 года. Причем руку к этому приложила супруга актера Лидия Савченко. Это она в один из дней познакомила мужа с Сергеем Евлахишвили, который с 1971 года был режиссером Главной редакции литературно-драматических программ ЦТ. На телевидении он начал работать в 1968 году, снимая некоторые выпуски популярного «Кабачка «13 стульев». В 1973 году он выпустил фильм-спектакль «Во весь голос» по одноименной поэме В. Маяковского, где впервые снял Леонида Филатова. А следующая их творческая встреча произошла три года спустя, когда Евлахишвили снял «Мартина Идена» Джека Лондона, где Филатов исполнил роль Бриссиндена (премьера – 22 сентября 1976 года).