Чтение онлайн

— И сей путь нельзя сократить? — не верил Константин.

— При желании можно, если отправиться проходными дворами. Однако у Пустовалова джип. Ты представляешь, как он маневрирует между домами?

— А ты никогда не видел джипов в таких местах? — вопросом на вопрос ответил Скворцов. — Папа говорит деткам, что ему надо купить воды, сока или что-нибудь вкусненькое. Сам припарковывает машину в укромном местечке (таких возле дома потерпевшего пруд пруди) и отлучается минут на десять. Спрашивали ли деток о купленных им папой конфетках? Думаю, нет. Впрочем, даже если спрашивали… Для малышей это не считается остановкой. Надо сформулировать вопрос по-другому. Насчет убийства Варина Пустовалов мог работать по этой же схеме.

— Принято, — торжественно провозгласил Киселев. — Еще раз пообщаемся с детишками. Это я возьму на себя, ибо вы к разговорам с младшим поколением еще не приучены.

Коллеги не возражали.

— И остается Малиновский Юрий Анатольевич, — продолжал Скворцов. — Вот на него я бы сделал самую большую ставку. Во-первых, бывший военный, должен стрелять лучше друзей.

— Необязательно, — заметил Павел. — Эти ребятки ходили баловаться в тир.

— Все равно, — упрямо стоял на своем приятель, — но данный аргумент не является главным. Насчет празднования дня рождения жены в «Эльдорадо»… Гости уверены, что именно в нужное нам время он сидел за накрытым столом? Человеку, знающему ходы и выходы в заведении, на все хватило бы и пятнадцати минут. Что же касается его пребывания на даче… От нее до города электричкой десять минут (подчеркиваю: он добирался именно на электричке, поэтому его шикарный «Лексус» видели припаркованным до следующего дня), потом на маршрутке минут двадцать. Можно не приплюсовывать время на ожидание: подозреваемый наверняка знал расписание. Давайте суммируем полученное. Мы имеем чуть больше часа. Я помню их дачу в три этажа: каждому — своя комната. Малиновский мог сказать родственникам, что идет отдохнуть. Интересно проверить, мог ли он покинуть комнату, оставшись незамеченным? Если мог — его алиби трещит по всем швам.

— Дача записана на тещу, но фактически принадлежит Малиновскому, — сказал Киселев. — Это было сделано тогда, когда будущий владелец дорогого отеля только начал богатеть, уволившись из армии по собственному желанию. Наверное, он не хотел расспросов, откуда вдруг у капитана такие деньги.

— Примерно понимаю, к чему ты клонишь, — вмешался Скворцов.

— К тому, что этот дом Малиновский строил для себя, — кивнув, продолжал оперативник. — И обнес его высоченным железным забором. Через него просто невозможно перелезть незамеченным.

— Ты кое-что забыл, — улыбнулся приятель. — Когда строишь что-нибудь для себя, это что-нибудь всегда с секретом. Наши коллеги осматривали ограждения миллиметр за миллиметром?

— Всем показалось, в этом не было надобности, — пожал плечами Киселев.

— Сейчас такая надобность появилась. Поручи-ка ты проверку Лене Сомову, он от безделья мается, — предложил коллега.

— Да нет уж, дорогой, твои сведения неверны: на данный момент он присутствует на похоронах Варина, — пояснил Павел. — Вообще-то Леня поможет Пете. А Малиновским, коль он тебе чем-то не угодил, займешься сам.

— Слушаюсь. — Константин шутливо приложил ладонь к виску. — Когда приступать, товарищ начальник?

— Чем скорее, тем лучше.

Совладельцы огромного отеля «Золотое руно» тоже проводили свое совещание, закрывшись в шикарном кабинете, предназначенном как раз для подобных заседаний. Как всегда, совещание вел Малиновский. Этот волевой человек с мужественным загорелым лицом и мускулистой фигурой атлета с начала их совместного проекта занял лидерское кресло, и никто не думал сгонять его оттуда. Наоборот, с ним советовались в принятии важных решений, его мнение было определяющим.

— Сегодня мы проводили в последний путь нашего дорогого коллегу и прекрасного человека Сережу Варина, — начал Юрий. — Светлая ему память!

Иванов и Пустовалов подняли рюмки с водкой «Абсолют». Все, не чокаясь, выпили.

— Однако эта смерть не должна отвлекать нас от дел, — продолжал Малиновский, — как и смерть нашего дорогого Анатолия. Итак, что мы имеем на сегодняшний день?

Он начал анализировать переговоры с владельцем и одновременно директором ресторана «Эльдорадо».

— То есть наш уважаемый господин Сапожников Григорий Григорьевич не хочет и слышать о продаже своего заведения, — подытожил он.

— Вообще Сапожников слишком смел, — подал голос Иванов. — Он говорил такие вещи… Да что там скрывать, пару раз послал меня матом. Попробовал бы он поговорить так с покойным Кажарским. Жаль, сейчас другое время и другие методы убеждения.

— Да, Кажарский умел настоять на своем, — согласился Малиновский. — Он бы заставил Сапожникова оформить на себя заведение, а потом отправил бы его на небеса. Но ты прав, Андрей. Мы так больше не работаем, особенно когда милиция рыскает возле нас как голодные шакалы, — он почесал лысеющий затылок. — Не знаю, что и предпринять. Нам позарез нужен этот чертов ресторан, и не будем повторяться зачем.

— С Григорием будет трудно, — заметил Иванов. — Он тоже имеет хорошую прибыль.

— Однако нет ничего невозможного, — пожал плечами Юрий. — Все же существуют разные методы убеждения, несмотря на время.

Пустовалов, до этого не сказавший ни слова, бледный и испуганный, решился заговорить:

— О чем вы думаете, господи! — плачущим голосом произнес Илья Михайлович. — Пусть Сапожников катится со своим отелем и прибылями куда подальше! Какой-то ненормальный выбрал для отстрела нашу компанию, уже двое убиты, у каждого из нас дети, а вы разглагольствуете не об усилении охраны, а о том, как захапать ресторан.

— Успокойся, — твердо приказал ему Малиновский.

— Успокоиться. — Дрожащими руками Илья налил себе водки. — А ты спокоен? Тогда я тебе завидую. Я же дрожу денно и нощно, особенно когда сажаю детей в машину, когда оставляю их одних в школе. Как вы спите, ребята?

— Наш начальник службы безопасности Лисков утверждает, что паниковать еще рано, — вставил Иванов. — А, надо сказать, Руслан знает обо всем, что говорится в УВД по нашему делу. Вовсе не обязательно думать насчет придурка, который по непонятным соображениям собирается прикончить всех нас. Вполне возможно, нашим коллегам отомстили. Толик в бытность научным сотрудником кинул какую-то старушенцию-академика, продав с дружком секретные сведения зарубежным ученым и получив за это хорошие бабки, Сереге не повезло с отцом: о его делишках наслышан весь Приреченск.

— Почему же тогда не убили отца? — спросил Илья.

— Черт его знает! — пожал плечами Андрей. — Некоторые убийцы — люди с неуравновешенной психикой. Понять их мотивы зачастую не под силу даже опытным психиатрам. Может быть, так он хотел заставить Варина-старшего страдать.

— А при чем тут Толик? Он-то каким боком приткнулся к Вариным? — не унимался Пустовалов.

— Ради бога, оставь это милиции, — махнул рукой Малиновский. — Если мы возьмемся за собственное расследование, эти дармоеды совсем отобьются от рук.