Чтение онлайн

Судья. Про себя. И никто не слышал?

Шумилов. Возможно, что она и слышала.

Судья. Как же она могла услышать? Ведь разговорной речи у вас не было?

Шумилов. Нет, возможно разговорная речь и была.

Судья. Жена утверждает, что вы бьете ее в местах общего пользования. Бросили в нее чайник. Вы подтверждаете это?

Шумилов. Частично. Чайник я бросил просто ради интереса. Просто в пол. Другой раз я ее толкнул ногой в бедро — только лишь из-за ребенка исключительно. Так как портит его своим воспитанием.

Судья. Почему-то вы воспитываете ребенка только в пьяном состоянии. Утюг вы хватали?

Шумилов. Хватал.

Судья. Зачем?

Шумилов. Просто подержать.

Судья. Гладить вам надо было, что ли?

Шумилов. Гладить мне не надо было.

Судья. Кто у вас отобрал утюг?

Шумилов. Соседка.

Шумилова. Расскажи, как ты на мне рубашку изорвал!

Шумилов. А рубашку я изрезал потому, что были повседневные упреки.

Судья. Пьете?

Шумилов. Выпиваю. Но никогда не валялся и не был никем подобран.

Судья. Мир-то будет между вами?

Шумилов. За последнее время скандалов не было. Ну, ударил я ее один раз.

Судья. Когда?

Шумилов. Число точно не помню. В общем, день рождения ее был.

Валера. А сейчас вашему вниманию предлагается игра "Безбилетный пассажир"! Участвующие под звуки марша шагают вокруг этих стульев и по моему хлопку бросаются занять места. Стульев мало, желающих много!..

Желающих действительно оказалось много. И Катя оставила своего собеседника, стала в круг, в затылок какой-то девушке, знакомой по заводу.

— Приготовились!.. И!..

Аккордеонист заиграл марш, и все зашагали вокруг стульев. Шагали долго, культурник все не давал сигнала, в этом и был интерес, напряжение росло, все уже хохотали, но вот он наконец хлопнул в ладоши, и все ринулись к стульям, но один человек остался без места. Валера отвел нерасторопного, укоряя: "Нельзя ездить без билета!" Затем убрал один стул, аккордеонист снова заиграл марш и все снова зашагали вокруг стульев… Валера снова хлопнул в ладоши, и без места осталась женщина.

— Нельзя ездить без билета!

Оба оставшиеся без места стоят перед судьей. Игра прервалась, все смотрят на них.

Судья. Когда вы прекратили сожительство с женой?

Он. В шестьдесят девятом году.

Судья. В каком месяце?

Он. Не помню.

Судья. Значит, летом или зимой, ничего не помните? Когда же это произошло, этот ваш трусливый поступок?

Он молчит.

— Просите разделить имущество?

Он. Да.

Судья. Что приобрели за период совместной жизни?

Она. Диван-кровать и цветной телевизор.

Судья. На что претендуете?

Она. На телевизор.

Судья. Согласны отдать телевизор?

Он. Согласен.

Судья. А вы на что претендуете?

Он. На диван-кровать…

Игра продолжалась. Вокруг стульев шагали все быстрее, уже бежали.

Но вдруг — все останавливается. И пресекается марш аккордеониста. И в тишине происходит такой разговор:

Девушка (Кате). Ты ничего не знаешь?

Катя. А что?

Девушка. Про Митьку слышала?

Катя. Что слышала?

Девушка. Говорят, он кого-то порезал.

Катя. Как — порезал?

Девушка. Не знаю. Я думала, ты знаешь.

Катя. Кого порезал? Когда порезал? Кто тебе сказал?

Девушка. Приехал кто-то из города.

Катя. Вот обормот, человека порезал! Теперь все. Это я виновата, это из-за меня! Теперь судить будут.

И опять побежали под звуки музыки: игра продолжалась.

— Подумайте, муж мой, недавно только развелись, буквально две недели, вдруг узнаю — порезал человека! Вот обормот!..

К ней подошел Валера, завязал ей глаза платком и отошел. С повязкой на глазах она пыталась кого-либо поймать, как полагается в такой игре. Никто, казалось, не убегал от нее — только отходили неторопливо, в тишине. Так и бродила она, ловила раскинутыми руками пустое, глухое… Потом опустилась на землю, лежала в темноте.

С передачей в целлофановом мешке Митя стоял перед медсестрой.

Сестра. Неприемный день. Ну, неприемный день, что я могу. Она вам кто?

Митя. Жена.

Сестра. Передачу можно, а так нельзя.

Митя. Мне очень нужно ее видеть, не по болезни, а кроме того.

Сестра. Ну ладно, зайди, только ненадолго, пять минут. Она слабенькая.

Катя лежала. Волосы ее словно потускнели и были зачесаны назад.

Митя. Говорят — неприемный день. Свидание разрешили только на пять минут.

Катя. А мне сказали — ты человека порезал.

Митя. Болтовня. Кто-то пустил слух. Ты-то как?

Катя. Я хорошо. Митя, а ты не врешь? Ты мне правду говори, ты кого порезал?

Митя. Никого я не порезал.

Катя. Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе, Митя! Скучаю по тебе, скучаю по тебе, Митя…

Митя. Тише, а то меня отсюда выгонят.

Катя (тихо). Я скучаю по тебе, Митя! А ты-то как? Вот что главное. Ты-то по мне скучаешь?