Русской души кочевья
Шрифт:
Лето 2011
Политики
«Вновь дожди заморосили…»
Осень 1957 года
Сестре Вале
«У сестрёнки я гощу, у Валюшки…»
«Наш ломают дом…»
«Я сошёл. Я один, как перст…»
«Да, было такое. Я вряд ли забуду…»
Апрель
1
В семидесятые, бесславные, —Увы, хоть горько в том признаться! —В года застойные, в те самые,Я молод был. Мне было двадцать.О моя юность незатейливая,Уснуть бы да в тебе проснуться!О личном разговор затеивая,Хочу и общих тем коснуться.Хочу спокойно, без кликушества,Хотя бы коротко и сжато,Хотя бы вскользь. Закритикуют же.Так принято. Законы жанра.Из времени мы смотрим нашего:Как ржав тот занавес железный!..И всё-таки – уж ты мне на словоПоверь, читатель мой любезный, —Вот так, как нынче, не зверели мыИ не чернили злобой души.Во многое мы свято верили.В порядочность хотя бы ту же,В друзей – где вы теперь, далекие? —В любовь, с которой нету сладу.Она, вися мечом дамокловым,Нас губит в молодости сразу.Не колесил тогда по миру я.Читал в глуши «районку» скверную,Что, о событьях информируя,В дуду дудела лишь хвалебную.Печальная, однако, миссия!Но такова была епархия,Где правда и свободомыслиеЗа стены кухонь не выпархивали.Слова, решения безмозглые,Достойны вы лишь сожаления!А что народ? Народ безмолвствовал,Когда ссылали Солженицына.А впрочем, разве удивительно,Что молча мы его предали?..Был «День один Иван Денисыча»Подобен бомбе – не петарде.Как было внове нам, однако же,Читать – ведь терпит всё бумага! —Слова, такие необманные,О буднях страшного ГУЛАГа.Не с этой ли аббревиатурою,Ничем не измеримой мукой,Культурой и литературоюМы поплатились, и наукой?Масштаб большой людской трагедииОсмысливая с ходу, разом,Читая, мы едва не бредили,И ум наш заходил за разум.В страной пережитое пристально,Как в бездну, мы глядели жутко…Но незаметно как-то, исподвольВновь гаек началась закрутка.И все смолчали верноподданно, —Подумаешь, о зеке повесть! —Когда «Аэрофлотом» подло мыШвырнули за границу совесть…Едва ль по ящичкам и полочкамВсё разложу в тех днях летящих.До армии литфак окончил я,И горд был тем, что я – литейщик.Уж ты-то мне навек запомнилась,Моя литейка! Без кресалаУ жаркого огня и полымяСудьба характер мой тесала.Не розы рвал я, не магнолии —Стране чугун варил в вагранке.Служил у самой у Монголии,В Бурятии, почти в загранке.За тыщи вёрст от милой ОтчиныВ казарме нам жилось, как дома,И были мы в Уставе точными,Хоть и не пахли дни медово.О эта служба заграничная!Порыв и изъявленье воли.А впрочем, это всё обычнаяЛишь проза жизни – и не боле.Погоны снял я поздней осенью,И вскоре — не по воле ль божьей? —Меня судьба взяла да бросилаВ степное жаркое Поволжье.О бедные мои родители!Тогда не прав я был, пожалуй:Ведь вы меня почти не видели —Настолько отбыл я пожарно.Сегодня я, обретший опыта,Случившееся не охаиваю.Но сколько прежде было ропота:«Чужая сторона, плохая ты…»Но – здравствуй, мать-литейка душная!С работой отродясь не в ссоре,Чуть-чуть поплакался в подушку яОт смен ночных, но свыкся вскоре.Однако не привыкший к подлости,Воспитанный лесной Мещерой,С общагой я расстался вскорости.Претил мне дух её пещерный.А жизнь текла – одно любительство,Бездумно и совсем не мудро.И в 22 мой вид на жительствоЕщё просматривался смутно. 2
Снимая угол в частном секторе,Кухнёшку, где тепло лишь летом,Расплачиваясь с гобсекамиРаз в месяц четвертным билетом, —Они банкноту казначейскуюНа свет разглядывали хмуро! —Я вёл свою стезю житейскую,Стрелой не раненный Амура.Дружил с девчонкой я до армии.Свиданий не забуду сроду.Но, уцелев после «аварии»,Я, раз обжегшись, дул на воду.Ещё в искусстве всепрощенияИ милосердья полный неуч,Я с ними избегал общения,Я говорил себе: «Ну нет уж!..»Трояк за свет внося по счётчику,Расходуя разумно уголь,Воспринимал я как пощёчинуУкор хозяев, сдавших угол.Зимою – скука беспробудная! —Читал, дабы поднять веселье,Запоем Куприна и Бунина,Лескова, Блока и Есенина.Ещё ни с кем не связан дружбою,Я ссорился, проспав, с будильником,Зато дружил с литровой кружкою,Заваркою и кипятильником.Не щепетилен, я учитывал, —Нет, не страшась, ни в коем разе! —Что яства кухни общепитовойНаверняка приводят к язве.И всё-таки, кляня, ругая их, —В столовках матерно и склочно! —Я избегал сии «рыгаловки»,Народом названные точно.Обычно, смену сдав по графику, —Ночные смены, как вы долги! —Спешил постичь я географиюСтепного города на Волге.Я знал ещё с поры учения,Что он и мужествен и славен,И должное отдал ВучетичаНеповторимому ансамблю.В центр города, угрюмо-выспренный,Я ехал, где в граните скверы.По книжным шлялся я, невыспанный.На улицах милиционерыСмотрели на меня, небритого,И с подозреньем, и с опаской.Похоже, выглядел побито я,Густою заливался краской.Но постовой, он не корил меня,Задумчивого, за одежонку.Я счастлив был, купив КорниловаИли Васильева книжонку… 3
Весной, когда в цвету акации,В каком-то отрешенье слёзном,Почти в прострации, на станцииПодолгу в гуле тепловозномКого я ждал, в перронной сутолокеЗатюкан, словно в наказанье?..Здесь шли составы круглосуточноС Москвы, с Ростова, из Казани.«Однако же пора по времениУж и её ввести в поэму!..»Не привередничай, не вредничайИ не подсказывай поэту,Читатель мой!.. Её присутствияТы не заметил, и напрасно.Я передать могу лишь суть её.Ты мне поверь: она прекрасна.И этого довольно. Ибо мыВсяк в красоте своё лишь ценим,И не постичь сей тёмной истиныНи с институтом, ни с лицеем…О тщетные мои искания,Встречанья в праздники и в будни!Ведь я не знал: с Оки ли, с Камы ли,А может, с Дона ты прибудешь.Порою заходил на пристаниИ всматривался у проходаЯ в лица выходящих пристальноС трёхпалубного теплохода.Не поездом, видать, приехала —Ты самолётом прилетела…Не ты ль в автобусе приветливоОднажды на меня глядела?О чём-то о своём задумавшись,Не я ли, упустив удачу,Тебе, весёлой, от кондукторшиПередавал с билетом сдачу?Ты с цифрами решила сверитьсяБилета, что продал кондуктор.«Такой пустяк, а как вся светится!» —Сам засмеявшись, я подумал.О кадр памяти засвеченный:Автобус. Давка. Поздний вечер…Ну почему к тебе, застенчивый,Я не шагнул тогда навстречу?.. 4
Здесь я оставлю годы прежние.О них довольно спето песен.Как жил я? Как и все при Брежневе.Но не хочу сказать, что плесеньПокрыла всех… Сердца немаркие,Кто чист душою, не изгадил.Я Женю вспоминаю Маркина.Ему был дар от бога даден.Легко сейчас. Попробуй давеча,Как крест, приняв исход печальный,Про бакенщика, про ИсаичаСтих в «Новом мире» напечатать!Печален, ты сбежал от шабаша.Пил горькую, но ум не пропил.Как жаль, с тобою только шапошноЯ был знаком!.. Но час твой пробил.Твоя любовь, твое прощение —В глуши лесная деревенька.Лишенец, прав в своём решении,Ты опочил навеки, Женька!..Но я отвлёкся. Ведь не эту я,Читатель мой, затронул тему.Блажен, что песню недопетуюНегромко мой выводит тенор!Как долго мы с тобой не виделись!Двенадцать лет. И вот проснулись.И вот с тобой, на горе, видимо,Мы встретились, не разминулись.Нет одиночества и жалости!Мир благосклонен и приветлив.Такою именно и ждалась ты,Что я в автобусе приметил.«Ищите, – говорят, – обрящете…»Мир тесен, мол, гора с горою…Житейской мудрости образчики,А я не верил вам порою.Как я тогда рыдал в отчаянье!От слёз моя подушка мокла.Хотя, покуда ехал, с тщаниемГлядел невозмутимо в окна.Зато сегодня, не стреноженный,Не трушу, – а куда мне деться? —В зелёные твои, тревожныеГляжусь, не в силах наглядеться.Как ты открылась мне доверчиво!Как всё у нас с тобою запросто!Где ж пропадали мы до вечера,До сумерек до поздних августа?И с поздними своими вёснами,И судьбами, во многом схожими,За что так были мы исхлёстаныЛюдскими сплетнями расхожими?Как доморощенно и грубо выИз лжи да из намёков сотканы!..Нет, не отторжены, не сгублены,Не порознь души наши всё-таки.Ах, спутница моя, заступница!Как без тебя пустует горница…Откликнусь, коль тебе аукнется.Взгрустнётся – тоже буду гориться… Поделиться с друзьями: