Чтение онлайн

Машина рванула с места и помчалась в сторону Червеня. Пассажиры прятались от холодного, пронизывающего встречного ветра, который проникал даже сквозь толстые ватники.

Пропуском на выезд из города были лопаты, кирки, носилки. Пассажиры держали их высоко над кузовом: мол, ничего подозрительного здесь нет.

На окраине Минска полицейские остановили машину, но, увидя рабочие инструменты, крикнули:

— Поезжайте!

Шофер прибавил газу. На ухабах пассажиров высоко подбрасывало, но они терпеливо мирились с этим. Каждому хотелось как можно скорей отъехать от города. По обеим сторонам дороги мелькали белые березы, стройные сосны, зябкие осины. Проехали километров тридцать. В лесу машина остановилась. Из густого кустарника на дорогу вышел худой высокий бородатый человек. Он обменялся с шофером паролем.

— Ну, товарищи, слезайте, — сказал шофер пассажирам. — Дальше — пешком, а мне нужно возвращаться. Вот этот человек поведет вас. Будьте здоровы, всего вам наилучшего! Бейте крепче фашистских гадов, а мы вам будем помогать.

Бочаров, Соколов, Бывалый, Иванов, Кудинов и другие пошли лесом за проводником. Шли молча, след в след. Деревья угрюмо молчали. Только изредка с пригнутых еловых веток мягко падали большие хлопья снега.

Зимний день будто одеяло у бедняка — серый да короткий. Не успели подпольщики утром выбраться из города, проехать каких-нибудь полтора-два часа да пройти несколько километров по лесу, как начало смеркаться. Кажется, и шорохи стали громче, и деревья толще. Снег приобрел какой-то голубовато-фиолетовый оттенок.

А на сердце у людей было радостно и светло. Они вырвались из города, где на каждом шагу — враг, где каждый камень напоминает тебе, что ты угнетенный, униженный. Здесь же все свои.

В этих лесах действовали первые партизанские отряды под командованием Покровского и Сергеева. Они были маленькие, плохо вооруженные и не могли наносить ощутительные удары по врагу.

Коммунисты обоих отрядов решили объединиться. Партизаны поддержали это предложение. А когда к ним прибыла группа советских офицеров во главе с полковником Владимиром Ивановичем Ничипоровичем, объединились все наличные силы в один отряд. Партизаны единодушно выбрали полковника командиром объединенного 208-го отряда, а комиссаром — Покровского. Отряд стал силой, которая не раз громила фашистские гарнизоны в Червенском районе. Боевая слава партизан эхом отозвалась по всей Минской области.

Чем активнее действовал отряд, тем больше помощи требовалось от города: и людьми, и оружием, и медикаментами. Зима стояла лютая. Отряд не мог размещаться по деревням — фашистские каратели жестоко расправлялись с мирными жителями. Поэтому было решено базироваться в лесах и жить там в шалашах и палатках. Сюда, когда уже смерклось, и прибыла новая группа минчан в сопровождении разведчика.

Через несколько дней Ничипорович позвал к себе Васю Соколова. По тому, как тот медленно шел к командирскому шалашу, можно было подумать, что это ленивый и неуклюжий человек. Однако перед самым шалашом высокая, слегка сутулая фигура вдруг выпрямилась, вытянулась и будто стала еще выше. Быстрым движением обеих рук Василь разгладил сборки пальто под ремнем, поправил шапку-ушанку, чуть сдвинув ее с уха на макушку, и громко спросил:

— Товарищ командир, разрешите войти?

— Заходите, — глухо послышалось из-за дверей, завешенных плащ-палаткой.

Сразу после солнечного света в шалаше, кроме тускло мигавшей керосиновой лампы, ничего не было видно. Потом глаза стали привыкать, и в полумраке стали вырисовываться все предметы. Посреди шалаша, около сбитого из досок столика, сидел Владимир Иванович. Перед ним лежала топографическая карта.

— Садитесь, пожалуйста, — показал Ничипорович на земляной выступ, который служил и креслом и кроватью. — Я позвал вас, товарищ Соколов, чтобы поручить, как способному разведчику, очень ответственное дело. Вам придется снова вернуться в Минск...

Сказал это и смолк, чтобы посмотреть, как Соколов будет реагировать на сказанное. Но тот молчал и слушал, и по его лицу нельзя было понять, доволен он таким поручением или нет.

— Что же вы не спрашиваете, с каким заданием?

— Надеюсь, вы сами скажете...

— Конечно, скажу. Так вот. Не хватает теплой одежды, медикаментов, продуктов. Нужно просить помощи у минских подпольщиков. Пусть соберут среди населения. Кроме того, нам нужна типография, хотя бы маленькая. Мы бы тогда забросали листовками не только Червенский район, но и Минск. Ведь здесь легче печатать, чем в городе. Одним словом, требуется помощь. Ваша задача — договориться об этом с горкомом партии.

— А как же я его найду?

— Вы Жана знаете?

— Знаю.

— Передайте ему все, что я вам сказал. Он все сделает.

Владимир Иванович назвал явочную квартиру и на всякий случай запасной адрес.

— Потом передайте ему, что нам нужны бланки паспортов и аусвайсов. Пусть перешлет.

— А не слишком ли много для одного?

— Поручений? Нет, это не много. Он знает, как их выполнить. В отряд, скажите, ему еще рано, там он больше нужен. Запомнили все?

— Кажется, все.

— Повторите.

Соколов почти слово в слово пересказал их разговор. Владимир Иванович с довольным видом пожал ему руку.

— Отлично! Сегодня же получите документы у начальника разведки, и дня через два — в дорогу. Будьте осторожны. Дело рискованное. Начальник разведки расскажет вам, как нужно держаться. Теперь вы — крестьянин одной из ближайших деревень. Запомните несколько фамилий крестьян, точные сведения о старосте, — словом, все, что нужно на случай, если вас задержат. Соответствующую одежду получите у начальника разведки. Не забывайте, что теперь вы обязаны бить врага не оружием, а обманом.

На рассвете мохнатая рыжая лошаденка бежала рысцой по Могилевскому шоссе в сторону Минска.

В широких крестьянских розвальнях, зарывшись в сено, лежал Василь Соколов, одетый в поношенный черный кожушок; на ногах — теплые черные валенки.

Все эти дни Василь не брился, щеки покрылись щетиной, лицо стало серым, невыразительным. Одним словом, выглядел он как обычный крестьянин, озабоченный нелегкой жизнью.

В сене был запрятан небольшой мешок с ветчиной и колбасой.

Постегивая лошаденку вожжами, Василь приговаривал:

— Но, Бурый, чтоб ты здоров был! Но, трясца твоей бабке, орех тебе под хвост, но!

Навстречу ехали легковые и грузовые машины, подводы, но никто не обращал внимания на крестьянина, который то и дело дергал вожжами и сыпал поговорками:

— Но, богова ошибка, чертова затычка! Чтоб ты до сена так бежал, мешок с соломой!

Около самого Минска, в Красном урочище, на него неожиданно гаркнул полицейский:

— А ну, останови, огородное пугало! Куда прешься?!

— В город еду, паночек, как видите, — изменив голос и сделав вид, что испугался, проговорил Василь.

— Что на возу?

— Да ничего такого нету, паночек, одни пустяки, говорю — одни пустяки...

— А ну, показывай!

— Пожалуйста, паночек, пожалуйста. Это я на рынок выбрался, кое-что продать да соли, керосину купить, ну и, если попадутся, подметки достать... Может, вы, паночек, подскажете, где подметки купить, вся семья босая, как есть босая... Я отблагодарю, паночек, как есть отблагодарю...

Развязав мешок, Василь сунул полицейскому ладный кусок ветчины и два кольца колбасы. Полицейский взял все это, а потом заревел: