Чтение онлайн

Ответ показался Ярову странным, он снова внимательно посмотрел ей в лицо, убедившись, что беззащитность, как таковая, составляют существо этой Анны Павловны с нерусской фамилией.

– И какое же вам положили жалованье?

– Нам хватает.
– уклончиво ответила Анна Павловна.
– А где вы здесь кушаете? В обед?

– В шашлычной.
– указал за спину Яров.
– Но не думаю, чтоб питание там пришлось вам по карману. Цены ресторанные.

– Да, наверное так.
– без огорчения ответила она.
– Ну, тогда будем готовить на месте.

– На костре?
– улыбнулся Яров, а она ответила вполне серьезно.

– Может быть и на костре. Мы уже и к такому привыкли.

Анна Павловна заметила недоумение в глазах Ярова и пояснила.

– Мы беженцы. То есть, нас так называют. Из Киргизии... Родились и жили во Фрунзе, а теперь это Бишкек.

"И отсюда тебя погонят, - с болью подумал Яров.
– И здесь ты, такая беспомощная, не приживешся"

– У вас, Анна Павловна, разрешение на торговлю есть?

– Да. Нам выдали все документы. Есть, есть, конечно.

Яров прикинул, что вряд ли та публика, которая осуществляет незаконный, но основной контроль над местной торговлей, будет приставать к этой маме с дочкой. По общим негласным правилам - старух, продающих сигареты и газетчиков торгующих "в разнос" - организованный рекет не трогал. Но "вольные мелкие шакалы" из недорослей - на все способны и женщину следовало предупредить. Он спросил грубовато.

– А "крыша" у вас есть?

– Есть, конечно.
– улыбнулась она.
– Сказали, Алик Черный... Мой муж с ним сговорился.

– Тогда все в порядке.
– ответил Яров, даже порадовавшись, что он с новой торговой точкой оказался в одной системе.

– Хорошо, Анна Павловна. Присмотрите минутку за моей табачкой, а я тут схожу, узнаю про возможность поставить вас на дешовое пищевое довольствие. Пять минут.

Она кивнула, очевидно не понимая, что ей сказали.

Яров быстро дошел до шашлычной, миновал веранду и через небольшой зал прошел на кухню, где под присмотром Воробья уже кипела работа: мангалы пылали огнем, двое мужчин ворочали в бочках отмоченный шашлык, согнутая в пояснице старуха Анфиса мыла кружки и стаканы.

Хозяин заведения имел Богом данную фамилию и соответственно тому кличку - Воробей. Виталий Трофимович Воробьев и был похож на эту вечно озабоченную пропитанием вовсе не певчую птицу. Маленький, взьерошенный, он словно прыгал с ветки на помойку в постоянном стремление склевать лишний рубль хоть со стола, хоть в навозной куче. Носик у него был остренький, ножки коротенькие, а задница торчала, будто обрубленный хвостик. При всей своей суетливости управлялся он делами более чем справно и его щашлычная "У трассы" процветала. Сам он обьяснял свои успехи просто: "Мне не надо лишнего, я добрый и умею делиться". Было ему лет пятьдесят, а про семейное положение его никто ничего не знал. По имени-отчеству к нему обращался только Яров, а все остальные так и кликали: "Воробей" - со школьных лет не отлипшим прозвищем.

Яров поздоровался с шашлычником, с минуту они обсуждали погоду, потом Воробей спросил.

– Там кажется прибавление в наших торговых рядах?

– Да. Мать с дочерью. Они беженцы, Виталий Трофимович. Ты не поставшишь их на свои служебные обеды?

– А что? Пусть приходят. Только по моему они при доходах своего бизнеса даже моих обедов не потянут.

– Потянут.

Обеды для своих помошников, Ярова и служащих с обеих заправочных станций Воробей отпускал по дешовке, но поскольку они были обильны, то и эта сумма за месяц выростала значительной. Меню Воробья разнообразием не отличалось, главным блюдом считался "патентованный шашлык", которым хозяин очень гордился. Всё отличие шашлыка фирмы от обычного заключалось в том, что Воробей круто поливал его острейшим соусом "Чили" и на шампур обильно нанизывал кружочки резанного зеленого перца. Скорее всего, говаривали злопыхатели и звавистники, такой остротой Воробей забивал тухлятинку несвежего мяса. Но это было не так - Воробей не мог позволить себе такой жалкой халтуры в фирменной гордости своего заведения.

– Поговоришь с ней сам, Виталий Трофимович. Вечером я тебя познакомлю.

На лице Воробья проявилась озабоченнсть свыше обычной.

– Нет. Завтра. Сегодня я закрываюсь после обеда. Суббота, православному человеку банька положена.

По меньшей мере это было странным заявлением - чтоб вечером, в субботу Воробей закрыл свое заведение, утеряв верных клиентов. К тому же в эти теплые дни апреля резко увеличивался поток дачников и всех тех, кто рвался "на природу". Воробей в такие "пиковые дни" продавал свой "патентованный" продукт, отмоченный в специях, в сыром виде, килограммами, чем и поимел славу в округе. Так что только из-за соблюдений православных традиций он пресекать торговлю никак не мог.

Яров спросил небрежно.

– Так что, мы сегодня вечером и "пульку" не распишем?

– Да нет. Не получится. Заявятся ко мне тут одни.
– сквозь зубы процедил Воробей.
– Незванные гости хуже мочи в пиве.

И более не сказал ничего, бросившись наводить порядок в заведении. Обычно он был откровененно, в полный голос крыл матом всех, кто чинил над ним поборы или издевательства: налоговую инспекцию, попрошаек, милицию, правительство, горбатую посудомойку Анфису, а тут вдруг ушел от ответа.

Яров вернулся к своему киоску и в двух словах обьяснил Анне Павловне возможности встать на дешовое пищевое довольствие.

– Спасибо вам.
– поблагодарила она.
– Мы посмотрим. Я-то могу и на сухомятке прожить, а вот Аян нужно нормально кушать.

– Аян?

– Да. Это моя дочь. Наш папа киргиз.

– А почему она не щколе? Сколько ей лет?

– Нет четырнадцати. Этот год мы пропустили. Начнем с сентября.
– и зачем то добавила.
– Мы раньше хорошо жили. Даже очень хорошо. А теперь...

Не договорив, она отвернулась и пошла к своему газетному развалу.

Около часу дня по направлению от Москвы в область поток машин по трассе, как всегда увеличился. Дачник заспещил на "свежий воздух". Сигареты Ярова мало кому требовались, но - странное дело: он обнаружил, что возле развала соседей машины останавливались непредполагаемо часто. С какой стати люди, рвавшиеся на природу, запасались журналами и газетами, Ярову было непонятно. Лишний довод к тому, что в делах торгового бизнеса он ровным счетом ничего не соображал.

В предобеденные часы начал накрапывать незначительный дождь, машины останавливалсь только на заправке и Яров, не запирая свой киоск, пошел проведать новых соседей. Шагов пятнадцати от газетного стенда он увидел Аян и тут же поразился. Девчонка была исключительно... Да нет, не то чтоб красива, и даже нельзя сказать - интересна. Она была поразительно своеобразна. Помесь русских и киргизский кровей дала гибрид в японском варианте, что ли. Очень тоненькая, высокая, с едва наметившеся грудью, она казалось должна была колебаться под каждым порывом ветра. Голова у ней была непропорционально большой, но это лишь придавло всей фигуре пикантность. Джинсы и тугой свитер обтягивали каждую линию гибкого тела и со своей темнокаштановой головой она казалась экзотическим цветком на высоком стебле.