Чтение онлайн

— Джозеф Носс слушает. — Это и впрямь был он! Я много раз слышал его голос по телевизору и на ютьюбе, а потому сразу узнал. Голос был глубокий, раскатистый, как у старого певца в жанре соул или диктора, который объявляет «Говорит Си-Эн-Эн».

— Гм, — сказал я и ущипнул себя за ногу, чтобы перестать хмыкать. Этому приему научила меня Энджи. — Здравствуйте, сэр, говорит Маркус Яллоу. Вы написали мне на электронную почту. Надеюсь, сейчас не слишком поздно…

— Нет-нет, Маркус, я не спал, работал. Как ни печально, одиннадцать вечера для меня самое горячее время.

— Для меня тоже, — признался я. — Всегда был совой.

Странное дело, он мне сразу понравился. Его голос выдавал человека, который всегда внимательно прислушивается ко всему, что ему говорят, и тщательно обдумывает все, что слышит.

— Я рад, Маркус, что вы позвонили. Знаю, вам доводилось сталкиваться с грязными проявлениями политики, но, насколько мне известно, с серьезной политикой, с выборами и тому подобным, иметь дела не приходилось. Так?

— Так, сэр, — ответил я и подумал: «Попытка оказалась неудачной, но попробовать стоило. У меня нет опыта, который ему нужен».

Но он отозвался:

— Вот и хорошо. В этой сфере у нас у всех тут достаточно опыта. Послушайте, Маркус, я расскажу вам, с чем нам приходится сталкиваться, и тогда вы сможете ответить мне, интересно ли вам будет сотрудничать с нами. Как известно, Калифорнию вообще считают штатом с мозгами набекрень, но то, что мы задумали, является сущим безумством даже по калифорнийским меркам. Вы ведь знаете, что я независимый кандидат?

— Да, — ответил я.

— Жизненный опыт учит, что «независимый» нынче означает «неизбираемый». И у демократов, и у республиканцев имеются богатые доноры, у них есть эффективно работающие механизмы, есть друзья на каждой теле- и радиостанции, в каждой газете, они могут опираться на государственные организации. А независимые кандидаты с самого начала лишены этих преимуществ, и со временем положение делается только хуже, потому что стоит нам добиться хоть небольшого успеха, и крупные кандидаты сразу подключают своих могучих сторонников, и те давят нас, как букашек. Я мог бы избираться от Демократической партии. Они знают меня со времен моей работы в городской ратуше, знают, что этот округ — единственный, где афроамериканские кандидаты обычно показывают хороший результат, и у меня хорошая репутация. Избиратели знают, что я, набрав в предвыборной кампании значительную сумму денежных средств, после избрания останусь человеком честным и порядочным, в отличие от многих здешних проходимцев. Я мог бы избираться от их партии. Между нами говоря, они меня просили, и не раз. Похоже, они не сомневаются, что кампания Джо Носса закончится верным успехом. Но, хорошенько поразмыслив, я пришел к выводу, что не хочу избираться от них. Я прекрасно видел, какими условиями обставлена поддержка сильной партии. Она означает, что ты должен ходить по струнке. Если идет голосование по некоему поводу и твоя совесть подсказывает тебе одно, а партийная дисциплина требует другого, то приходится отодвигать совесть в сторонку. Все было бы не так плохо, если бы ты питал доверие к своей партии, а я, к сожалению, не доверяю ни одной из главных партий в этой стране. У нас были «прогрессивные» президенты-демократы, которые считали допустимым убивать американских граждан в других странах, без санкции суда прослушивать телефонные разговоры и читать электронную почту — я мог бы продолжать, но, полагаю, вы и сами понимаете, о чем я говорю.

— Понимаю, — выпалил я. Не знаю, в чем тут дело — может быть, сыграли свою роль кошмарные события прошедшей недели, — но слова Джо задели меня за живое. За него хотелось идти на баррикады или совершить еще какой-нибудь подвиг. Может быть, тут сыграла роль его манера говорить, она чувствовалась даже по телефону; вы верите, что все задуманное им непременно сбудется, и сочтете за честь, если вам доведется принять в этом участие.

— Я не сомневался, Маркус, что вы поймете! Но дело, конечно, не только в демократах. Я знаком с многими республиканцами, это почтенные, вдумчивые люди с широкой душой. Таким республиканцем был мой отец. Но в Республиканской партии есть влиятельные лица, которых иначе как безумцами не назовешь. И это не фигура речи, а точное определение. Многие высокопоставленные деятели в Национальном конгрессе Республиканской партии искренне считают, что Земля возникла пять тысяч лет назад. И эти люди сделали состояние на нефтедобыче в Техасе! Наверное, они велят своим геоинженерам качать нефть только в местах, которые вписываются в теорию молодой Земли? Но и эти ретрограды еще не хуже всех. В Республиканской партии есть немало тех, кто считает пытки не вынужденной мерой на самый крайний случай, а обыденным делом, которое должно применяться как можно шире. Тех, кто верит, что человек, имеющий десять миллионов долларов, по определению хорош, а тот, у кого в кармане десять центов, по определению преступник. Могу ли я допустить, чтобы меня видели в компании этих… к ним лучше всего подходит слово, которое часто употреблял мой отец, а он был человеком вежливым и умел хорошо говорить, — так вот, он называл их невеждами. Я ни на миг не допускал мысли о том, что примкну к этим невеждам. И тогда я сказал себе: нет, Джо, на свете много умников, готовых помочь тебе выиграть выборы. Но ты сможешь победить и без их помощи. Если ты встанешь на сторону простых людей, прислушаешься к их мнениям и чаяниям, отбросишь идеологические рамки и не будешь набивать себе карманы, то сумеешь взять верх над могущественными партийными механизмами и войдешь в сенат, не приколов на свой пиджак ни единого корпоративного значка. Разумеется, я понимал, что традиционными методами ничего не добьюсь и тактика победы на выборах, разработанная в прошлом столетии, мне не поможет. Успех или неуспех этой кампании зависит от использования современных технологий.

Его голос был глубок, как океан.

— И пусть мне уже далеко не двадцать пять, — усмехнулся он, — но в технологиях я немножко разбираюсь. По крайней мере, достаточно, чтобы понять, сколь многого я не знаю. С самого начала этой избирательной кампании я ставил себе одним из важнейших приоритетов поиск соратников, которые сумеют мне в этом помочь. Я нашел великолепных организаторов, которые способны разработать стратегию высочайшего уровня. Но не нашел бойца, которому под силу, так сказать, возглавить мои силы особого назначения. Мне нужен не мыслитель, а человек действия. Поэтому, услышав ваше имя, Маркус, я очень обрадовался. Вы станете супергероем моей технологической команды. Как вам такая мысль?

У меня пересохло во рту, язык прилип к гортани, телефон едва не вываливался из вспотевшей ладони, однако я сумел-таки выпалить:

— Да, сэр, замечательно, это работа моей мечты!

— Я надеялся это услышать. Идем дальше. Приемом на работу занимаюсь не я, а менеджер моего избирательного штаба. Но мои рекомендации имеют некоторый вес. Я смотрю ее график на завтра, и, похоже, у нее есть свободное окно около восьми тридцати утра. Для совы это, пожалуй, рановато, но если я впишу встречу с вами в ее календарь, вы сумеете прийти?

— Да, мистер Носс, даже если ради этого мне придется не спать всю ночь.

— Зовите меня Джо. И, думаю, в таких жертвах нет необходимости. Я скажу Флор, чтобы ждала вас в половине девятого. Ее зовут Флор Прентис-и-Диас. Произнести по буквам?

— Нет нужды, я уже загуглил ее.

— Так я и думал, — отозвался он. — Проводите свои поиски, потом ложитесь спать и не забудьте поставить будильник.

— Не забуду, — пообещал я.

Еще минут двадцать я изучал все, что сумел найти о Флор Прентис-и-Диас. Родители — беженцы из Гватемалы, выросла в районе Залива, училась в Стэнфорде, степень магистра в области государственной политики, работала исполнительным директором в благотворительной организации, помогающей бездомным. С фотографии смотрела красивая, но суровая латиноамериканка лет пятидесяти, с морщинками вокруг глаз и глубокими складками у губ, большие темные глаза, казалось, видели меня насквозь. Потом я обратил внимание на источник, из которого взят снимок: газета «Бэй Гардиан», статья Барбары Стрэтфорд. Я поглядел на часы. Время близилось к полуночи. Поздновато, пожалуй, звонить Барбаре и просить, чтобы замолвила за меня словечко. Но все-таки я написал ей, попросил при случае упомянуть меня в разговоре с Флор Прентис-и-Диас. Все-таки у электронной почты тоже есть свои преимущества.

Потом я проверил состояние своей большой торрентовой загрузки. Файл уже наполовину скачался, к рою присоединилось еще восемь скачивающих пользователей. Интересно, многие ли из них работают в шпионских агентствах с трехбуквенными аббревиатурами.

В дверь тихо постучали. Я открыл. На пороге стояла мама.

— Привет, — сказала она. — Давно проснулся?

— Пару часов назад, — ответил я. — Прости, что не спустился сразу, решил сначала проверить электронную почту. И, знаешь, мне написал Джо Носс, просил позвонить насчет работы. И завтра в половине девятого я пойду на встречу с менеджером его избирательного штаба! Кажется, я нашел работу!

Мама улыбнулась, взъерошила мне волосы, как любила делать, когда я был маленьким. Это был говорящий жест, он означал, что она мною чрезвычайно гордится. Мне стало тепло от счастья.

— Дорогой мой, это прекрасно! Но как ты себя чувствуешь?

Она осторожно дотронулась до пластыря на носу. Я слегка поморщился. Действие обезболивающих постепенно выветривалось.

— Ну, сломанный нос еще не зажил, зато голова перестала болеть. А в остальном чувствую себя нормально. Все не так плохо, как кажется на вид. Да и могло бы быть намного хуже. Я же, в общем-то, всего лишь упал и пропахал лицом по земле. — Я покачал головой. — Многие там пострадали гораздо сильнее, оказались ближе к эпицентру взрыва.

Мама убрала руку.

— Плохо, что ты не позвонил. Мы… Маркус, мы волновались.

Мама ни словом не упомянула, что в прошлом мне уже доводилось вот так же исчезать без вести. Например, после взрыва на мосту Бэй-Бридж, когда меня схватили Кэрри Джонстон и ее приятели; меня держали в тюрьме на Острове Сокровищ, издевались и мучили. Или немного позже, когда я ушел в подполье вместе с Зебом и снова попался в лапы к Джонстон; в тот раз меня пытали на ватерборде, и я пережил имитацию утопления. Оба этих случая не доставили мне никакого удовольствия, но для мамы с папой они стали сущим адом. Какой же я мерзавец.

— Прости, — потупился я. — Когда мы вернулись в зону, где ловится сотовая связь, я уже крепко спал. Но да, ты права, надо было позвонить.

Мы немного посидели молча, вспоминая самые тяжелые моменты из прошлого.

— Мам, как у тебя с поисками работы?

— Да ничего, — вздохнула она. — За меня не беспокойся. Время от времени поступают небольшие контракты. Не сказать, что грандиозные, — так, немного внештатной редактуры и тому подобное. Эти приработки, наши сбережения, папино выходное пособие — в общем, кое-как сводим концы с концами.