Чтение онлайн

– Четвертого октября, ночью, произошел взрыв, – продолжал Ивашура, – уничтоживший паутинный шатер, и на его месте поднялась странная колышущаяся, как студень, «опухоль», которая потом выросла в Башню. Диаметр последней к сегодняшнему дню достиг двенадцати с половиной километров. При взрыве… – Ивашура нахмурился, помолчал, – пропали без вести двое: сотрудник Центра Иван Костров и журналистка Таисия Калашникова. Они вылетели к паутинному шатру на вертолете и… не вернулись. Найти их не удалось.

– А вертолет? – спросил Старостин. – Тоже пропал?

– И вертолет.

– Странно.

– Да, странно, хотя и без этого случая странностей хватает.

Гаспарян сменил кадр, и на месте паутинного конуса возникло изображение паука.

Помолчали, рассматривая.

– Хорош! – нарушил молчание Старостин. – Слабонервного вполне способен довести до инфаркта.

Изображение паука сменилось изображением Башни.

– Эпицентр тайны, – сказал Богаев. – К сожалению, проникнуть внутрь практически невозможно. Она растет, и находиться возле ее стен опасно.

– И что же, так никто и не пытался проникнуть? – спросил Одинцов.

– Для этого нужна отчаянная храбрость или… – Ивашура усмехнулся, – или не менее отчаянная глупость. А вообще-то попытки попасть внутрь Башни были, но не увенчались успехом. Главная ее особенность в том, что растет она скачками. Каждый скачок прибавляет диаметр на один-полтора километра и порождает при этом колебания почвы силой четыре-пять баллов. По данным исследований, высота плотного ядра Башни достигает двух километров, выше она становится зыбкой, дымчатой, полупрозрачной и на высоте трех километров исчезает совсем. То же касается и ее фундамента: до глубины в четыреста метров он виден на экранах эхорадаров и магнитных сканеров отчетливо, а потом как бы растворяется в породах континентального щита.

Гаспарян показал виды Башни со всех сторон, в том числе и сверху, потом стал демонстрировать отдельные участки башенных стен. На одном из снимков была запечатлена длинная струя черного дыма, исторгнутая из провала в стене.

– «Мертвый выброс», – сказал Ивашура. – Этот «дым» превращает все, чего ни коснется, в сверхстранный полиметаллический сплав, в котором соединены почти все металлы от железа до свинца.

На стене появилось изображение сверкавшей металлическим блеском полосы на земле. Кое-где на полосе стояли такие же серо-свинцовые пни и поваленные деревья с отливающей металлом корой. На следующем снимке была запечатлена еще одна полоса, в конце которой стоял гусеничный вездеход «Малыш» – глыба серого металла.

Старостин переглянулся с Одинцовым, и Богаев поспешил вставить:

– Жертв не было, люди успели выскочить. С тех пор никто не подходит так близко к Башне.

– Рискуете, – пробормотал Старостин неодобрительно.

– К сожалению, риск необходим, – сказал Ивашура. – Мы стараемся свести его к минимуму, но избавиться полностью не в состоянии. Да и обойтись без риска нельзя, ведь никто не может сказать, что это за Башня и чего от нее ожидать.

Гаспарян сменил кассету. На экране появился участок серо-голубой стены со зловещим светящимся глазом.

– Мы так и назвали это явление – «глаз дьявола». По сути, это источник жесткого гамма-излучения, пожалуй, наиболее опасное «чудо» из всего арсенала чудес Башни. И, наконец, «призраки».

Последние слайды запечатлели на фоне угрюмых фиолетово-синих стен и лесных зарослей светящиеся зеленые и желтые полосы, языки, жилы и ленты.

Рузаев выключил проектор, отдернул занавеску, впуская в дом сероватый свет пасмурного декабрьского дня.

Старостин покашлял, побарабанил пальцами по столу.

– Хорошо бы познакомиться с этой Башней поближе. Или нельзя?

Ивашура посмотрел на Богаева.

– Отчего же, можно. Перед вашим приездом мы планировали вылазку к подножию Башни, можем проводить.

– Километра на три, не ближе, – ворчливо добавил Богаев. – Все-таки опасно, ратуете за уменьшение риска и тут же сами подаете отрицательный пример.

– Как вы считаете, Мартын Сергеевич? – повернулся к полковнику Старостин. – Имеем мы право рисковать?

– Тут я – пас, – развел руками Одинцов, голос у него был низкий, приятный. – Боюсь, на товарища Ивашуру мои погоны не произведут впечатления.

– Правильно, – засмеялся Ивашура. – Ответственность за безопасность исследований лежит на мне, следовательно, я пока выше по званию. Но к Башне мы вас проведем, я сам пойду с отрядом.

Старостин встал.

– Ну и хорошо. Нас послали выяснить, чем грозит ваша Башня району, области, может быть, и всей стране. Вопрос серьезный, и подойти к нему надо со всей ответственностью.

Пока готовилась экспедиция к Башне, Ивашура рассказал Одинцову о мерах по предотвращению утечки информации, мерах безопасности и о координации научных исследований.

В исследовании феномена Башни участвовали почти все отделы Академии наук, Физический институт, Объединенный институт ядерных исследований и другие научно-исследовательские институты страны. Все группы и лаборатории этих научных организаций были подчинены Центру, а координатором комплексной экспедиции был назначен Игорь Ивашура. Его заместителями стали Богаев и академик Гришин.

Вокруг Башни в радиусе десяти километров располагались два кольца оцепления, к селу Ивановскому, в пятнадцати километрах от Башни, были стянуты войска, в которые входили подразделения противохимической и противоатомной защиты, отделения дозиметристов и локаторщиков и вертолетно-десантный полк округа. Все эти воинские части подчинялись командиру брянского гарнизона полковнику Михайлову, входящему в руководство экспедицией.

– С полковником я знаком, – сказал Одинцов, когда Ивашура закончил. – Как вы с ним взаимодействуете?

– В основном – через связь. Иногда требуется техническая помощь, привлекали к работе радиолокационные станции, бывает нужна грубая физическая сила, а иногда приходится отыскивать увлекшихся работой ученых, забывающих о режиме безопасности.

Подошел Богаев, одетый в шубу.

– Тут у нас возник спор: не спешим ли мы с допуском в зону зарубежных ученых? Башня явно создана искусственно, но кем и с какой целью? Конечно, американцы здесь ни при чем, но тогда мы выходим на контакт с другой цивилизацией, как бы сказочно ни звучали эти слова. Не слишком ли серьезна проблема, чтобы решить ее на… – Богаев замялся.

– На уровне полковника, – докончил Одинцов с тонкой иронией. – Вы правы, дело серьезное, но вопрос о допуске зарубежных ученых уже решили в Москве. Через день-два сюда прибудут делегации ученых западных стран, в том числе и американцы.

– Это усложнит работу экспедиции.

– Знаю, но работать придется. Феномен Башни перерос рамки национальных интересов, а если перед нами встала задача контакта с иным разумом, тем более понадобятся усилия ученых и государственных деятелей многих стран. Позиция правительства по этому вопросу диалектически и политически верна.