Чтение онлайн

Но Саша так хотела здесь учиться, что всё равно решила остаться. Сняла койку у знакомых. И началась её городская жизнь. На учёбу бегала пешком, поэтому быстро изучила расположение улиц. Всё здесь ей было вновь! В училище много девчонок поступило с разных деревень. Они тоже снимали жильё и изучали город.

Подружилась с Соней Забелиной, которая жила в районе улицы Мерецкова, рядом с ней, и они вместе возвращались домой после занятий.

Как то договорились вечером сходить в кино. Смотрели фильм "Кубанские казаки".

Возвращаясь домой, Саша восторженно вспоминала сцены из фильма:

— Как там всё красиво! А песни какие, аж самой хочется петь!

— Да! Только колхоз там, какой-то не такой, как у нас, — вернула её на землю Соня.

— Это да. В наших колхозах не петь, а плакать хочется. Работаешь, работаешь, а денег нет, — вздохнула Сашка.

Учиться ей нравилось. Всё было понятно. Но к медицине пока их не приобщали. Из занятий по профилю, была только начальная военная подготовка, где их обучали накладывать различные виды повязок. Но больше — маршировать строем и собирать и разбирать ружьё… А хотелось скорее обучаться медицине.

Незаметно пролетели сентябрь и октябрь. На ноябрьские праздники было несколько дней выходных, и Сашка собралась ехать домой. Никогда ещё она не уезжала с дому надолго и очень скучала по матери. Накануне праздника объявили, что седьмого ноября все, обязательно, должны прийти на демонстрацию. Как же так? Что делать? Но не поехать домой, не могла. Решила, будь что будет, но домой она съездит и постарается к демонстрации вернуться.

Пятого ноября, сразу после занятий, она убежала на вокзал. Со станции доехала на попутке. Домой бежала бегом, представляла как мама сейчас обрадуется.

Влетела в комнату с воплем:

— Мама! А вот и я! — и осеклась. Встала ничего не понимая: на улице уже было темно, в комнате — тоже. Окно занавешено занавеской. Разглядела, что мать сидит в углу, в темноте.

— Мама, что с тобой? Почему без света сидишь?

Включила свет и внимательно посмотрела на мать. Та на свет не реагировала, сидела уставившись в стену. Сашка подошла, тронула её за плечо и вдруг поняла, что мать ничего не видит.

Февронья протянула руку к дочери и на ощупь взяла её ладонь:

— Шурочка, не вижу я ничего… — губы её задрожали и из глаз потекли слёзы.

Сашка села рядом, обняла за плечи. Теперь, когда она стала взрослой, мать оказалась такой маленькой и хрупкой, что сердце Саши сжалось от жалости к ней.

— Мамочка, не плачь! Я тебя в больницу отведу, тебя обязательно вылечат. У нас доктора хорошие, — успокаивала она её.

А сама вдруг ясно поняла, что она, Шурка, в той больнице, уже никогда и никого лечить не будет.

После праздников отвела мать в больницу. Февронью положили на обследование, а Сашка занялась хозяйством. Когда у матери пропало зрение, Николай позвал соседку, и она ходила доить корову. Теперь Сашке предстояло вести хозяйство самой.

Днём ходила к матери в больницу. Как то застала врача:

— Как у мамы дела, доктор? Будет ли она видеть?

— Сейчас пока рано делать прогнозы. У неё было очень высокое давление, думаю на фоне этого повредились глазные сосуды. Ещё у неё развивается катаракта. Мы сейчас ей делаем капельницы. Я назначил капельки в глаза. Пусть пока полежит, я за ней понаблюдаю. Ей однозначно нужен покой и противопоказаны любые нагрузки и работа внаклонку.

Так Сашина судьба было решена сразу и бесповоротно.

Февронья пролежала в больнице две недели. Саша бегала к ней и радовалась: мама начала её видеть и выглядеть уже стала гораздо лучше. Видимо, давно пора было ей, хотя бы просто, вдоволь полежать. Как-то, в одно из посещений, Саша в шутку сказала об этом:

— Мама, ты здесь за всю жизнь отоспишься.

— Ой, Шура, я уже все бока отлежала. Рада бы домой, да не отпускают пока. Встала вчера походить, так Сергей Викторович в коридоре увидел и отругал. Нельзя пока, говорит.

— Вот и правильно поругал. Лежи, выздоравливай. А домой не спеши, всё там в порядке у нас.

Вернувшись домой, после неудавшейся попытки учиться профессии своей мечты, у Саши возник вопрос: куда теперь идти работать?

Прокручивала в голове варианты. О работе в колхозе знала не по наслышке, поэтому отмела её сразу. Только не туда. Мать вон всю жизнь работает, здоровье теперь подводит, а из нужды не вылезают.

Пошла в сельсовет, вдруг что-то подскажут. В коридоре встретила Амосова Василия Ивановича, жившего по соседству.

— Шура, а ты что здесь? Как мама?

— Здравствуйте, Василий Иванович. — Саша обрадовалась, что увидела здесь знакомого, — маме уже получше. Обещают на следующей неделе выписать, — постояла, подбирая слова, — я пришла узнать насчет работы. Маме я здесь нужна, поэтому учиться дальше не смогу. Может Вы что-то подскажете?

Василий Иванович задумался, разглядывая Сашу, как будто не видел раньше.

— А знаешь, Шура, я тебя к себе помощницей возьму. Мы в отделе вдвоём работаем, но не справляемся. У нас теперь документы всего района, в командировки надо кого то отправлять…

— Ой, спасибо, Василий Иванович! — Сашка засияла. — А когда на работу выходить?

— Так завтра и приходи к 9 часам.

Саша, окрылённая, зашла навестить мать в больницу. Порадовала её, что завтра выходит на работу в поселковый совет.

Февронья залюбовалась дочерью: Саша выросла, похорошела. Не зря девчонка столько лет училась, может хоть она сможет в люди пробиться.

Людьми Февронья считала тех, кто на работу ходил, одетый как на праздник. У них были деньги и жили они по другому.

— Шура, а что там за работа?

— К Василию Ивановичу Амосову иду помощницей. Он на военный учёт принимает, буду ему помогать с документами.

— Старайся там, дочка, место хорошее…

Утром встала рано, управилась с порядней, приготовила завтрак. Коля на работу ходил рано, поэтому уже собирался.

— Что ты сегодня так рано встала? Не спится?

— Так я на работу сегодня иду.

— Вот как. А куда?

Коля вчера пришёл поздно, Сашка уже засыпала, и решила утром поделиться своей радостью.